Былина

Былины: Вольга — издание с рисунками И. Я. Билибина, 1904 год

Были́на (народное, аутентичное название ста́рина, то есть песня о действительных событиях далёкого прошлого) — древнерусская, позже русская фольклорная эпическая песня о героических событиях или примечательных эпизодах национальной истории XI—XVI веков.

Совокупность мифологических и языческих мотивов в былинах, за редкими исключениями, не поддаётся достоверной датировке. Былины унаследовали, отчасти модифицировали и развили основные особенности древнерусского эпоса, однако очевидно, что этот комплекс преимущественно также относится к эпосу Древней Руси, а в своих истоках и связях восходит к более древнему периоду.

Мифологическая фантастика в былинах подчинена историзму видения и отображения действительности. Народное сознание воспринимало их как достоверное хранилище исторической памяти. Былины художественно обобщают историческую действительность XI—XVI веков и бытовали вплоть до середины XX века; они близки волшебным сказкам о богатырях и типологически соответствуют эпическому творчеству многих народов Европы и Азии.

Основу былинного репертуара составляют сказания о деяниях и подвигах богатырей. Запись былин начинается с XVII века в форме «гисторий» и «повестей», в том числе лубочных, посвящённых богатырям. Исследователи застали былины в устном бытовании (с 1830-х по 1950-е годы) преимущественно в областях Русского Севера, а также в отдельных местностях Поволжья, Сибири, у казачества Дона, Терека, Нижней Волги и Урала. Имеются косвенные свидетельства, что былины были известны в беларусских и украинских землях. К середине XX века былины полностью исчезли.

Терминология

Термин «былина» ввели в научный оборот в 1840-х годах, использовав упоминаемые в «Слове о полку Игореве» «былины сего времени».

В XIX—XX веках исполнители былин — сказители — называли их «ста́ринами», то есть песнями, повествующими о действительных событиях далёкого прошлого.

Собирание и изучение

Т. Г. Рябинин (1801—1885) — один из выдающихся сказителей русских былин, родоначальник династии былинных сказителей Рябининых

Собирание былин началось в середине XVIII века на Урале: был создан рукописный сборник Кирши Данилова «Древние российские стихотворения» (первое издание — 1804, дополненное — 1818, последнее научное — 1977). В 1830—1840-х годах под руководством П. В. Киреевского шло собирание русских песен; позднее в составе издания «Песни, собранные П. В. Киреевским» (М., 1860—1874, выпуски 1-10) была опубликована так называемая «старая серия», включившая былины и исторические песни. В середине XIX века П. Н. Рыбников обнаружил в Олонецком крае активно бытовавшую живую былинную традицию («Песни, собранные П. Н. Рыбниковым». М., 1861—1867). С середины XIX века былины записывались в основном на Русском Севере (в Архангельской, Олонецкой губернии, реки Мезень, Печора, Пинега, побережье Белого моря), а также в Вологодской губернии, Сибири, Поволжье, центральных российских губерниях.

Во второй половине XIX—XX веках на Русском Севере проведена масштабная работа по выявлению и записи былин, результатом которой стали научные публикации А. Ф. Гильфердинга, А. Маркова, А. Д. Григорьева, Н. Ончукова, А. М. Астаховой и др..

Науке известно около 100 сюжетов; вместе с вариантами и версиями записано более 3000 текстов, значительная часть которых опубликована.

На рубеже XIX—XX веках представители исторической школы в фольклористике, в том числе В. Ф. Миллер и др., установили прототипы былинных героев, конкретную событийную основу сюжетов.

Формирование

А. П. Рябушкин «Пир богатырей у ласкового княза Владимира» (1888). Государственный музей-заповедник «Ростовский Кремль»

В своём первоначальном виде былины сложились в околокняжеской среде Киевской Руси на почве архаичной эпической традиции и сохранили многие мифологические черты этого фольклора (образы великана Святогора, оборотня Волха, змееборцев).

Как считается, расцвет древнейшего Владимирова цикла происходил в Киеве в XI—XII веках; после ослабления этого центра со второй половины XII века былины переместились на запад и север, в Новгородские земли. Дошедший эпос позволяет судить лишь о содержании, но не о форме древних песен Киевской Руси. Значительное влияние на былину оказали скоморохи: в текстах присутствуют сцены скоморохов-певцов на пирах у князя Владимира, а также собственно скоморошьи былины (например, «Вавило и скоморохи»). Скоморохи усвоили и творчески обработали былины, в том числе создали формулы зачинов и концовок, пародии на былины — скоморошины, и др.. В XVI—XVII веках содержание былин отразило быт высших сословий Московской Руси и казачества (Илья Муромец именуется «старым казаком»).

Сказительская традиция существовала на Русском Севере до 1950—1960-х годов, с течением времени угасая. На юге России живая традиция былин сохраняется среди донских казаков (Ростовская и Волгоградская области) и казаков-некрасовцев (Ставрополье).

Происхождение

Главный корпус былин сформировался в Древней Руси, ядро его сюжетики сопряжено с такими определяющими историческими факторами, как становление ранней государственности и противодействие иноземным захватчикам. Важнейшая специфика былин заключается в том, что их содержание не сводится к конкретным историческим событиям и фактам, а представляет собой художественную конструкцию, базирующуюся на вымысле и передающую в фантастических формах народные предания и идеалы. Создание былин являло собой длительный творческий процесс, значимую роль в котором играли эволюция и коренная трансформация более ранней (архаической) славянской эпики, отражавшей отношения и представления общинно-родового строя и насыщенной мифологическим содержанием. Былины инкорпорировали, переработали и переосмыслили эпическую архаику в духе свойственного им историзма и героико-патриотического пафоса: архаический эпос растворился в них, сохранив множественные рудименты. В процессе исторического существования былинный фонд пополнялся новыми сюжетами, напрямую с архаикой не связанными, но разделявшими общие для всего эпоса особенности восприятия действительности — убеждённость в реальности изображаемого фантастического мира, достоверности чудесного, одушевлённости природных стихий. Былины допустимо трактовать как специфическое соединение исторически гетерогенных элементов мифологии и язычества, а также переработанных народным творчеством элементов христианской религии. Восприятие всего содержания былин (то есть описываемых в них событий, персонажей, пространственно-временного континуума, топографии, чудесного и т. д.) как реально существовавшего поддерживалось в среде носителей фольклорной традиции тем, что на протяжении столетий в этой среде сохранялся актуальным комплекс представлений, связанных с низшей мифологией, магией и т. п. Былинная мировоззренческая архаика была включена в художественную систему эпоса, функционально подчинена реализации эпических замыслов, входила в форме различных элементов в состав эпических кодов. «Этнографические» мотивы, относящиеся к мифологии и язычеству, попали в былины не прямо из живых верований и бытовой практики, а из архаического эпоса, где они уже подверглись художественной обработке и носят как бы вторичный, производный характер. Наконец, в былинном творчестве зарождались собственные мифологические мотивы, неизвестные живому народному быту, обогащая тем самым народный мифологический фонд.

На основе анализа типических, устойчивых, повторяющихся элементов содержания былин, их сюжетов, мотивов и реалий, персонажей, описаний выделяется характерный комплекс представлений, относящихся к сфере мифологии и языческого (архаического) мироощущения. Для былин свойственно наличие «своего» мира и противостоящего ему «чужого» мира (ср. Свой — чужой), который репрезентируется не только в виде иных стран, враждебных земель и государств (что обычно для классического героического эпоса), но и в виде «иных», неземных миров или особых, закреплённых за мифологическим миром земных пространств. Таковы подводное царство в былине о Садко, подземное царство смерти в былине о Михайле Потыке, отголоски представлений о небесном царстве в былине о камском побоище. Как поэтическую трансформацию мифологического трёхчастного членения мира можно трактовать знаменитый зачин к былине о Соловье Будимировиче из Сборника Кирши Данилова: «Высота ли, высота поднебесная, / Глубота, глубота, акиян-море, / Широко раздолье по всей земли». Двойственное мифологическое значение присуще былинным горам: с одной стороны, «на горах» богатыри обретают силу и находят предметы, обеспечивающие им могущество; с другой — горы таят опасность: на них обитает Змей, угрожающий Киеву, на Сорочинских горах погибает Василий Буслаев, «толкучие горы» выполняют функцию фантастических стражей на пути Дюка Степановича. Мифологические представления о реках отразились в образе реки Смородины, преграждающей путь богатырям и испытывающей или губящей героев, в происхождении реки Дунай из крови богатыря. Мифологическое содержание приписывается и типовым былинным локусам — сакральным, фантастическим либо просто выделенным местам, играющим важную роль в эпических повествованиях (Латырь-камень, Леванидов крест, ракитов куст, перекрёсток дорог и др.). Пространственные описания в былинах совмещают элементы реальной географии (топонимы, наименования городов) с явным вымыслом, с отсутствием реальных маршрутных данных или указаний на местоположение локусов. Историческая география русского средневековья наложилась на систему мифологических пространственных представлений, образовав неразделимый синтез, которому придаются черты полной достоверности.

В былинах читаются вариации общераспространённых «бродячих сюжетов» (муж на свадьбе своей жены, бой отца с сыном), мотивы различных переводных и оригинальных повестей (об Индийском царстве, о Казанском царстве, о Мамаевом побоище). Через церковно-паломническую среду на былины влияли книжные (жития, апокрифы) и устные христианские легенды, духовные стихи: в былинах выявляется мифологический слой, сопряжённый с апокрифическими и христианскими мотивами. «Адамова голова» фигурирует в былине о гибели Василия Буслаева. Былина «Царь Соломан и Василий Окулович» представляет собой русскую эпическую версию распространённых в Средние века апокрифов о Соломоне и его неверной жене. В былине Соломан — персонаж, наделённый даром провидения и способностью колдовскими средствами призывать подмогу. Устойчив мотив обращения богатырей в критический момент за помощью к Богородице. Илью Муромца спасает от смерти нательный крест. Святой Николай, покровитель новгородских мореплавателей, помогает Садко советом, после чего тот благополучно возвращается домой. У безоружного Добрыни при встрече со Змеем в последний момент под рукой оказывается «шапка земли греческой», которой он и побивает Змея (в этом не до конца прояснённом образе усматривается символическое воплощение силы христианства, воспринятого от греков). С христианскими мотивами в былинах порой связаны трагические события. В былине «Васька Пьяница и Кудреванко-царь» есть зачин, в котором туры повествуют матери, что видели «девицу из божьей церкви», читавшую книгу на камне у Киева и плакавшую при этом. Турица поясняет, что то была Богородица, читавшая Евангелие и проливавшая слёзы, предчувствуя беду для Киева. Вслед за этим излагается былинный рассказ о нашествии татар. Василий Буслаев, пребывая в Иерусалиме, совершает святотатство — омывается нагим в Иордане, и «жена-староматера» пророчит ему за это смерть.

Широко распространённое употребление в песнях и былинах слова Дунай вполне объясняется выявляемым современной археологией широким расселением в Восточной Европе в VIII—X веках разрозненных групп дунайских славян (см. Великая Моравия), принёсших в восточнославянскую среду яркий образ и культ Дуная, представления о Дунае как земле изобилия, земле предков, пограничной реке.

Содержание

«Богатыри» — Добрыня Никитич, Илья Муромец и Алёша Попович (картина В. М. Васнецова, 1881—1898)

Былины характеризуются широким охватом событий как в пространстве, так и во времени, патриотической направленностью, героическим содержанием и драматизмом сюжета, включая битву богатыря с врагами Русской земли и др. Былины отразили многие исторические реалии: северные певцы передавали незнакомые им географию и пейзаж Киевской Руси («раздольице чисто поле»), изображали борьбу древнерусского государства с кочевниками-степняками (под общим этнонимом «татары»; одним из самых значительных произведений о нашествии кочевников является былина «Илья Муромец и Калин-царь»), сохранили отдельные детали военного княжеско-дружинного быта, старого жизненного и сословного уклада (основными защитниками Руси представлены Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алёша Попович — выходцы соответственно из крестьянского, княжеского и духовного сословий), обычаи и традиции (многие былины передают идею нерушимости семьи — «Данила Ловчанин», «Ставр Годинович»; былины «Про Соловья Будимировича» повествует о браках русских княжон со знатными иноземцами).

Хроникальная последовательность не воспроизводилась; выделялись важнейшие моменты, воплощённые в центральных эпизодах. Эпос многослоен: в нём удержаны имена реальных лиц — Владимира Святославича и Владимира Мономаха, Добрыни, Садко, Александра Поповича, Ильи Муромца, половецких и татарских ханов (Тугоркана, Батыя). Художественный вымысел допускал отнесение персонажей к более раннему или позднему историческому времени, совмещение имён, искажение географических расстояний и названий стран и городов. Представление о татарах как главном враге Руси вытеснило упоминания половцев и печенегов.

В былинных сюжетах Киев представлен как символ единства и государственной самостоятельности Русской земли, и многие описанные события происходят при дворе князя Владимира. В новгородских былинах отражены купеческий идеал богатства, предприимчивость купцов, передан дух смелых путешествий, воспеты удаль и сила новгородцев («Садко», «Вольга и Микула»). Былина «Василий Буслаев и новгородцы» отразила политическую борьбу в Новгороде XIII—XIV веков.

В основе категории былинного времени лежит представление о неопределённо отдалённом эпическом прошлом, в котором жили герои былин и вершились все события. Для этого прошлого всё невероятное оказывается допустимым и естественным. Былинная эпоха замкнута в себе, однако внутри неё просматривается условно-хронологическое членение: эпохе деяний русских богатырей предшествует «бессобытийное» время «старших» богатырей (Святогор), мифических великанов, чья сила оказывается неприложимой к «историческим» деяниям. «Младшие» богатыри приходят на смену «старшим», вступая с ними в противоборство и перенимая у них часть мощи, соразмеренной с задачами, которые «младшие» должны осуществлять в условиях новой эпохи. В былинах она предстаёт как «историческая», но в эпическом обличье, со своим социумом, государственными отношениями, городами-центрами и заполненная своими конфликтами и событийной динамикой. Реальная история составляет в былинах условный фон, отражает отдельные детали; основу же содержания былин составляет эпическая история, где героями выступают богатыри, борящиеся с врагами, наделёнными в большей или меньшей степени фантастическими чертами. Подобный характер былинного историзма обусловлен перенесением в эпос классического типа коллизий и персонажей архаического эпоса и мифологии — с их переосмыслением и трансформацией, изменившими во многом их изначальную сущность и придавшими им новые свойства. Богатыри унаследовали характерные качества мифических героев архаического эпоса: чудесное рождение (Волх рождается от соприкосновения Змея с княгиней), чудесное обретение силы (Илья Муромец получает силу от питья, указанного ему странниками, или от дыхания Святогора) и магических способностей (Волх овладевает искусством «оборачиваться» соколом, волком, туром и др.); чудесный рост (Волх, когда ему исполняется полтора часа, уже способен поднять палицу «в триста пуд»; необычайно быстро растёт Василий Буслаев); обретение чудесных помощников — богатырского коня, магического оружия, обладание волшебными предметами. Богатыри совершают типичные для мифических (архаических эпических) героев деяния и подвиги: путешествия в «иной» мир (Садко в гостях у морского царя), в царство смерти (Михайло Потык в могиле жены), поединки с чудовищами, охраняющими «чужой» мир или угрожающими благополучию мира героев (битва Ильи Муромца с Соловьём-разбойником, с Идолищем, Алёши Поповича со Змеем Тугарином, Добрыни со Змеем — в этих персонажах просматриваются следы связей с «хозяевами» гор, лесов, рек и др.). В былинах о сватовстве присутствуют отголоски мифических мотивов о встречах с сужеными, представительницами «иного» мира (Михайло Потык встречает невесту в облике Лебеди белой или Лани; суженая Дуная — сама богатырка, которую он должен одолеть в поединке, чтобы она стала его женой).

В изображении врагов богатырей лишь сюжетные обстоятельства помогают выявить «исторические» черты (захват или угроза захвата Киева, нападение на богатырскую заставу, преграждение пути к Киеву, похищение племянницы князя), вся же «фактура» образов врагов — их внешний облик, чудовищность форм, характерные признаки, источники чудовищной мощи — принадлежит архаической, мифологической традиции. Борьба богатырей окрашена не только героико-государственным пафосом (защита Киева, Русской земли), но и пафосом борьбы со злом, воплощённым в силах, принадлежащих как «истории», так и мифологии, и в этом смысле богатыри продолжают и завершают деяния культурных героев.

Характеристика этического кодекса богатырей (постоянная настроенность на героические свершения, готовность к исполнению долга, верность семейно-родственным узам, товариществу, данному слову, рыцарское поведение в бою и др.) в былинах соотносится с идеями предопределённости, предуказанности всего происходящего с богатырями. Эти идеи, чаще всего заключённые в подтексте, внутренне организуют сюжеты былин и могут выступать в связи с мотивами вещих снов, знамений, вещих предсказаний (коня, ворона и др.), предупреждений, запретов, оказавшихся на пути богатырей. Суть деяний героев состоит в том, что они пренебрегают предсказаниями и запретами, действуют наперекор им. В результате их победа не просто знаменует торжество богатырской мощи и правды, но и утверждает судьбоносный характер деяний. Редкие в русском эпосе сюжеты о гибели богатырей вследствие нарушения ими запретов вносят в эту концепцию трагический элемент и, возможно, свидетельствуют о её кризисе (ср. мотивы, свойственные балладам).

Персонажи былин наделены провидческим знанием, при этом они «ведают» обычно лишь часть того, что свершится. Так, мать Добрыни «знает», что её сыну предстоит встреча со Змеем, но исход поединка ей неведом. Змей, со своей стороны, «знает», что ему суждена гибель от Добрыни, но не верит в это до конца. Сам же Добрыня словно «не знает» ничего и действует в согласии с предписанным богатырю этическим кодексом. «Внутреннее знание» или «незнание» никак не мотивируется, но именно оно зачастую определяет поступки персонажей, представляющиеся алогичными (Михайло Потык, отправляясь в могилу жены, берёт с собой клещи, которые затем использует в борьбе со Змеем). Былинным героям присущи как необычайная прозорливость (Илья Муромец «ведает», что ложе «красной девицы» грозит ему гибелью; Садко, принося себя в жертву Морскому царю, тем не менее захватывает с собой гусли и т. д.), так и странная слепота. К архаическим относятся представления об «урочном» времени, то есть предуказанном, назначенном для определённых действий, запретном, нарушаемом героем.

В системе этического кодекса героев былин важнейшее место занимает идея верности семейно-родственным связям, признание их прочности. В этом классический эпос продолжает традиции эпоса архаического, где борьба за создание и сохранение семьи и рода занимала первостепенное место. Былины о сватовстве, о защите богатырём своей семьи занимают центральное место в сюжетном составе русского эпоса. Наряду с темой семейной верности разрабатывается тема неверной жены, предающей богатыря из корыстных побуждений. Особое ответвление темы — отношения богатыря с избранницей из «чужого» мира: брак с ней чреват бедствиями, соответствующие сюжеты строятся на мотивах противостояния богатыря с враждебным миром, с невестой или женой, олицетворяющей враждебные мифологические силы (былины об Иване Годиновиче, Михайле Потыке, Добрыне и Маринке, Садко и др.). В противовес этому утверждается «нормальный» брак («Женитьба Добрыни», финал былины о Садко). Былины дают свою интерпретацию традиционной для эпоса темы инцеста: предуказанный брак богатыря с сестрой пресекается его усилиями, угроза инцеста снимается («Михаил Козарин»). Мать богатыря в былинах олицетворяет концепты дома, рода, семьи; она наделена мудростью и провиденциальным знанием, наставляет сына и судит его поступки. В сюжетах находят отражение идеальные, с позиций патриархального уклада, отношения богатыря с младшим братом, дядей, сестрой. Семейные связи богатыря подвергаются жестоким испытаниям (враги уводят сестру, брата; отсутствует отец и др.), в ходе которых он восстанавливает эти связи. Один из характерных мотивов былин — побратимство. Богатыри строго соблюдают отношения, установленные с побратимами, в то же время былины осуждают нарушения норм побратимства противниками героев.

Значительный пласт в былинах формируют мотивы, сопряжённые с магией. Колдовские действия, заговоры выступают эффективными средствами воздействия: Маринка-волшебница вырезает следы Добрыни, кидает их в пламя и произносит любовный заговор, «присушивая» богатыря, а затем превращает его в тура. Лишь вмешательство тётки Добрыни, оказавшейся более могущественной колдуньей, спасает богатыря: испугавшись, Маринка возвращает ему естественный облик. Михайлу Потыка жена несколько раз обращает в камень. Магической игрой на инструментах скоморохи насылают беду на тех, кто предвещал им провал в грядущей борьбе с царём Собакой («Вавило и скоморохи»). Некоторые персонажи в былинах обладают способностью к оборотничеству (Волх, Маринка, Настасья Лебедь белая и др.).

Классификация

В силу объективных исторических причин русский эпос не сложился в эпопею: борьба с кочевниками завершилась тогда, когда условия уже не могли способствовать созданию целостного эпоса. Сюжеты остались разрозненными, однако в них присутствует тенденция к циклизации по месту действия (Киев, Новгород) и по героям (например, былины об Илье Муромце).

Мифологическая школа выделяла былины о старших богатырях, в образах которых отражены мифологические элементы (Волх, Святогор, Сухмантий, Дунай, Потык), и о младших богатырях с преобладанием исторических черт (Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алёша Попович, Василий Буслаев). Глава исторической школы В. Ф. Миллер делил былины на богатырские (героическая борьба, государственные цели) и новеллистические (внутренние, социальные или бытовые столкновения). Современная наука группирует их по сюжетно-тематическим разделам: о старших богатырях, о борьбе с чудовищами, о борьбе с иноземными врагами, о встречах и спасении родных, об эпическом сватовстве и борьбе героя за жену, об эпических состязаниях. Отдельную группу составляют былины-пародии.

Характерные черты северных былин (Прионежье, Беломорье, бассейн рек Пинеги, Мезени, Печоры): речитативный напев (по длине соответствует 1-3 стихам), изложение сюжета детализировано, текст за напевами не закреплён (все тексты распевали на несколько «родовых» напевов, передававшихся от одного поколения к другому). Традиция была, как правило, сольной, но редко имеет место многоголосие, когда основной напев украшали подголосками). Северные былины делят на три стилевые группы: онежскую (сказители Рябинины, В. П. Щеголёнок, Суриковы, Андриановы), пинежско-беломорскую (М. Д. Кривополенова, Крюковы, Иконниковы), мезенско-печорскую (Шульгины, Чупровы). В былинах южной традиции, как правило, напев протяжённый песенного характера, изложение сюжета краткое, исполнение преимущественно хоровое многоголосное; по стилю различают собственно былины и былинные песни, близкие протяжным лирическим песням, для которых характерны широкие распевы и развитая подголосочная полифония.

Поэтический язык

А. П. Рябушкин «Слепой гусляр, поющий старинку» (1887). Государственная Третьяковская галерея

Поэтический язык былины подчинён задаче изображения грандиозного и значительного, повествование неторопливо и величаво. Былины исполнялись без музыкального сопровождения, речитативом; напевы торжественны, но монотонны (каждый сказитель знал не более двух-трёх мелодий и разнообразил их вибрацией голоса). Предполагается, что в древности их пели под аккомпанемент гуслей. Стих связан с напевом и частью исследователей относится к тоническому стихосложению (см. былинный стих). В композиционной основе сюжетов многих былин — антитеза и утроение. В скоморошьем репертуаре возникли формулы внешней орнаментовки — запевы и исходы. Традиция выработала «общие места» (loci communes) для описания тих: пир у князя Владимира, седлание коня, богатырская поездка, расправа с врагами и т. д. Повествование велось неторопливо, величаво, с многочисленными повторениями; замедленность действия (ретардация) достигалась утроением эпизодов, повторами общих мест и речи героя. В поэтическом стиле использовались тавтологические и синонимические повторения слов, палилогия, синтаксический параллелизм, единоначатие (анафора), концевые созвучия, аллитерации и ассонансы. Типизация персонажей сочеталась с элементами индивидуализации, что отмечал ещё А. Ф. Гильфердинг: князь Владимир представлен благодушным, но бессильным правителем; Илья Муромец передаёт спокойную уверенную силу; Добрыня Никитич — вежливость и изящное благородство; Василий Игнатьевич изображён пьяницей, совершающим подвиги в минуту беды. Одним из принципов эпической типизации является синекдоха: не вся дружина, а отдельные богатыри противостоят полчищам врагов; вражескую силу также могли изображать в единичных образах — Тугарин Змеевич, Идолище. Главным художественным приёмом была гипербола, которая воспринималась сказителями как достоверное изображение качеств в их максимальном проявлении. Особенно значимыми являются гиперболы в изображении русских богатырей: тяжесть и большая цена оружия и снаряжения, богатырский поскок на коне «выше леса стоячего, ниже облака ходячего». Высшей своей степени гиперболы достигают в кульминации сюжета — то есть изображении боя: богатырь хватает подвернувшееся под руку (среди таких предметов могут быть боевая палица, шапка «со буйной головы», «дубиночка», «татарин»), и «помахивает» этим: «Дак куды-де махнёт — туда улицы, Да назадь отмахнёт — переулочки».

Стилистика

Кроме внутреннего, заметно ещё и внешнее единство былин, в стихе, слоге и языке: стих былины состоит или из хореев с дактилическим окончанием, или из смешанных размеров — сочетаний хорея с дактилем, или, наконец, из анапестов. Рифм нет совсем и всё основано на созвучиях и музыкальности стиха. Тем, что былины сложены стихами, они отличаются от «побывальщин», в которых уже давно стих разложился в прозаический рассказ. Слог в былинах отличается богатством поэтических оборотов: он изобилует эпитетами, параллелизмами, сравнениями, примерами и другими поэтическими фигурами, не теряя вместе с тем своей ясности и естественности изложения. Былины сохраняют довольно большое количество архаизмов, особенно в типических частях. Гильфердинг каждую былину делил на две части: одну — изменяющуюся сообразно воле «сказателя»; другую — типическую, которую рассказчик должен передавать всегда с возможной точностью, не изменяя ни одного слова. Типическая часть заключает все существенное, что говорится про богатыря; остальное представляется только фоном для главного рисунка. По замечанию А. Я. Гуревича, характер былинной вселенной таков, что с богатырём может произойти всё, что угодно, а его собственные действия могут быть немотивированными.

Музыкально-поэтическая композиция

Этномузыкологи и филологи по-разному описывают феномен былинного стихосложения. М. Л. Гаспаров определяет историко-типологическую разновидность «русского эпического былинного стиха», называя её одной из древнейших форм русского стихосложения. По его мнению, былинный стих развился из общеславянского силлабического 10-сложника в тонический 3-иктовый тактовик — с 3 сильными местами в стихе, с интервалами между ними в 1—3 слога, с (обычно) 2-сложной анакрусой и дактилическим или женским окончанием. Рифмы в нём отсутствуют. Этномузыкологи стих былин определяют как тонический, в котором сильные позиции (акценты) приходятся на третий слог от начала и третий от конца, а число слогов может быть подвижно. Стих существует исключительно в звучании, приобретает структурные характеристики только в процессе интонирования, подчиняясь напеву.

Напевы большинства сказительных микро-традиций Русского Севера не случайно соответствуют стиху. Сказители распетый стих отождествляли слову. Иктовое время клаузулы выделяется долготой и внутрислоговым распевом в мезенской и кулойской традиции. Архитектоника эпического напева может строиться путем ритмического торможения в зоне клаузулы, что может быть связано со сменой ямбо-хореического типа ритмики на пиррихический.

Подавляющее большинство севернорусских былин в однострочной форме. В Заонежье известны и тирадные композиции, в которых выделяется начальный и конечный ритмоинтонационный период, а общее число построений не регламентируется. Смысловая группировка стихов в тираде определяется мерой дыхания и исполнительской волей сказителя.

Культурное значение

Сюжеты, образы и поэтика былин нашли отражение в русской литературе («Руслан и Людмила» А. С. Пушкина, «Песня про царя Ивана Васильевича…» М. Ю. Лермонтова, «Кому на Руси жить хорошо» Н. А. Некрасова, «народные рассказы» Л. Н. Толстого), а также служили источником для художников, композиторов и кинематографистов.

Литература

• Лось И. Л. Былины // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
• Квятковский А. П. Эпос / И. Роднянская. — Поэтический словарь. — М.: Советская энциклопедия, 1966. — С. 376.
• Былины / Б. Н. Путилов // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Международные отношения, 1995. — Т. 1: А (Август) — Г (Гусь). — С. 274—278. — ISBN 5-7133-0704-2.
• Былина // Литературная энциклопедия терминов и понятий / Под ред. А. Н. Николюкина. — Институт научной информации по общественным наукам РАН: Интелвак, 2001. — С. 105—107. — 1596 с. — ISBN 5-93264-026-X.
• Былина : [арх. 3 января 2023] / Т. В. Зуева; Е. М. Фраёнова (сказительская традиция) // Большой Кавказ — Великий канал. — М. : Большая российская энциклопедия, 2006. — С. 454—455. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—2017, т. 4). — ISBN 5-85270-333-8.

Сборники

Главные сборники былин:

• Кирши Данилова, «Древние русские стихотворения» (изданы в 1804, 1818 и 1878);
• Киреевского, Х выпусков, изданы в Москве 1860 г. и сл.; Рыбникова, четыре части (1861—1867);
• Гильфердинг А.Ф. «Онежские былины, записанные Александром Федоровичем Гильфердингом летом 1871 года». — СПб.: Тип. Императорской Академии Наук, 1873. — 732 с.
• Авенариус В.П. Книга о киевских богатырях. Свод 24 избранных былин древнекиевского эпоса. — СПб.: Тип. М. Стасюлевича, 1876. — 357 с.
• Халанского (1885).
• Полный свод киевских былин, в литературной обработке А. Лельчука. Былины выстроены хронологически и по смыслу в цельную героическую повесть. Язык современный, но максимально сохранён ритм и стиль оригинала. Персонажи и сюжеты отсортированы, убраны дубли и повторения. Составлена условная карта Былинной Руси.

Кроме того, варианты былин встречаются:

• у Шейна в сборниках великорусских песен («Чтения Московского Общества Истории и Древностей» 1876 и 1877 и отд.);
• Костомарова и Мордовцевой (в IV части «Летописи древней русской литературы Н. С. Тихонравова»);
• былины, печатанные Е. В. Барсовым в «Олонецких Губернских Ведомостях» после Рыбникова,
• и наконец у Ефименко в 5 кн. «Трудов Этнографического отдела Московского Общества любителей естествознания», 1878.

Издания

• Былины: Сборник / Б. Н. Путилова. — 3-е. — Л.: Советский писатель, 1986. — 552 с. — (Библиотека поэта. Большая серия).

Исследования

• Аксаков, К. С. Богатыри времён великого князя Владимира по русским песням // Русская беседа. — Науки, 1856. — Т. 4. — С. 1—67.
• Азбелев С. Н. Полное собрание русских былин: проект проспекта и основных правил подготовки издания // Русский фольклор: Материалы и исследования. Т. 17: Проблемы «Свода русского фольклора» / Отв. ред. А. А. Горелов; АН СССР. Ин-т русской лит-ры (Пушкинский Дом). — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1977. — С. 11—23. — 208 с. — 3150 экз.
• Азбелев С. Н. Историзм былин и специфика фольклора / АН СССР. Институт русской литературы (Пушкинский Дом); Ред.: Н. И. Кравцов(†), Ф. Я. Прийма (отв. ред.); Рец.: М. М. Плисецкий, Ф. М. Селиванов. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1982. — 328 с. — 9700 экз.
• Буслаев Ф. И. Русский богатырский эпос IV—VII вв // Русский Вестник. — 1862. — Сентябрь (т. 41). — С. 450.
• Веселовский А. Н.  // Archiv für Slav. Phil.. — Т. III, VI, IX.
  • Веселовский А. Н.  // Журнал Министерства народного просвещения. — 1885 (декабрь), 1886 (декабрь), 1888 (май), 1889 (май). — Т. III, VI, IX. и отдельно «Южнорусские былины» (часть I и II, 1884).
• Гаспаров М. Л. Очерки истории русского стиха. — М.: Фортуна-Лимитед, 2000.
• Григорьев А. Д. Архангельские былины и исторические песни. — СПб., Прага, 1904, 1910, 1939. — Т. 1, 3; 2.
• Жданов И. Н. К литературной истории русской былевой поэзии. — Киев, 1881.
• Захарова О. В. Былина в русском тезаурусе: история слова, термина, категории // Знание. Понимание. Умение. — 2014. — № 4 (архивировано в WebCite). — С. 268—275.
• Квашнин-Самарин Н. Д. О русских былинах в историко-географическом отношении // Беседа. — 1872.
  • Квашнин-Самарин Н. Д. Новые источники для изучения русского эпоса // Русский Вестник. — 1874.
• Майков Л. Н. О былинах Владимирова цикла. — СПб.: типография Департамента внешней торговли, 1863. — С. 139.
• Миллер О. Ф. Опыт исторического обозрения русской народной словесности. — СПб., 1865.
  • Миллер О. Ф. Илья Муромец и богатырство киевское. — СПб., 1869.
  • критика Буслаева в «XIV присуждении Уваровских наград» и «Журнале Министерства Народного Просвещения», 1871.
• Народное музыкальное творчество / Отв. ред. О.А. Пашина. — М.: Композитор, 2005.
• Петров Н. В . Русский эпос: герои и сюжеты. — 2 изд. — Неолит, 2020. — С. 280. — ISBN 978-5-9909232-0-1.
• Селиванов Ф. М. Поэтика былин в историко-филологическом освещении: композиция, художественный мир, особенности языка / Ред. колл.: Е.А. Гулыга, В.А. Ковпик, А.В. Кулагина (отв. ред.). — М.: Кругъ, 2009. — 312, [2] с. — 800 экз. — ISBN 978-5-7396-0140-7. — [Архивировано 17 декабря 2014 года.] (в пер.)
• Стасов В. В. Происхождение русских былин // Вестник Европы. — 1868. (причём ср. критику Гильфердинга, Буслаева, В. Миллера в «Беседах Общества любителей российской словесности», кн. 3; Веселовского, Котляревского и Розова в «Трудах Киевской духовной академии», 1871 г.; наконец, ответ Стасова: «Критика моих критиков»)
• Толстой Н. И. Очерки славянского язычества. — М.: Индрик, 2003. — 624 с. — (Традиционная духовная культура славян / Современные исследования). — ISBN 5-85759-236-4.
• Ухов П. Д. Типические места (loci communes) как средство паспортизации былин // Русский фольклор. Материалы и исследования. — М.; Л., 1957. — Вып. II. — С. 129—154.
• Ухов П. Д. Атрибуции русских былин / Под ред. проф. П. Г. Богатырева и Ф. М. Селиванова. — М.: Изд-во МГУ, 1970. — 192 с. — 3000 экз. (в пер.)
• Фроянов И. Я., Юдин Ю. И. Былинная история: (Работы разных лет) / Под ред. чл.-корр. РАН К. В. Чистова. — СПб.: Изд-во СПбГУ, 1997. — 592 с. — 3000 экз. — ISBN 5-288-01961-4. (в пер.)
• Даниленко В. П. Картина мира в былинах русского народа. СПб.: Алетейя, 2018. — 302 с.
• Халанский М. Г. Великорусские былины Киевского цикла. — Варшава: тип. М. Зенкевича, 1885. — 235 с.
• Carrière, Moriz. Die Kunst im Zusammenhange der Culturentwickelung und die Ideale der Menschheit (нем.) / перев. Е. Корш.
• Wilhelm Wollner. Untersuchungen über die Volksepik der Grossrussen / W. Engelmann. — Leipzig, 1879. — 147 с.

Ссылки

• Петров Н. В . Русский эпос . Arzamas (14 мая 2015).

Статья основана на материале «Былина» русской Википедии, версия от 2026-09-15. Авторы — участники Википедии, история правок. Текст доступен по лицензии CC BY-SA 4.0.