Славянизация русов
Дополнительные действия
Славянизация русов — процесс языковой, культурной и социально-политической интеграции групп русов скандинавского происхождения в восточнославянскую среду в IX—XI веках. В историографии данный процесс обычно рассматривают не как одномоментную смену «этнической принадлежности», а как результат смешения дружинно-торговых групп, местного населения, княжеской элиты; при этом данные группы восприняли христианскую письменную культуру. Согласно распространённой в современной медиевистике трактовке, первоначально термин «русь» относился преимущественно к выходцам из Скандинавии и их окружению, но уже к концу X века правящая верхушка Руси в основном перешла на славянский язык, а этноним приобрёл политико-территориальное и более широкое социальное значение[1].
Термин и историографические рамки
Понятие «славянизация русов» применяется главным образом в историографии ранней Руси для характеристики включения скандинавских по происхождению групп — воинов, торговцев, княжеских дружинников и их семей — в славяноязычную среду Восточной Европы. Оно не означает существования единого, обособленного и неизменного «народа русов», который можно было бы противопоставить всем славянам: значение слов «русь», «русин», «варяг» и других этносоциальных обозначений менялось в зависимости от времени, источника и политического контекста[1].
Вопрос связан с норманской проблемой — дискуссией о роли скандинавов в происхождении раннерусской государственности. В современной науке обычно признаётся происхождение части из скандинавской среды ранней элиты, торгово-военных групп и ряда княжеских имён, однако характер и масштабы присутствия скандинавов, а также соотношение скандинавского, славянского, финно-угорского, балтского и степного компонентов остаются предметом дискуссии[2][3].
Термин следует отличать от понятия «славянизация», употребляемого также для обозначения распространения славянских языков и культурных практик среди различных групп населения Восточной Европы. В применении к русам речь идёт прежде всего об усвоении славянской речи, славянской антропонимии, местных форм брака и родства, христианской книжности, а также о превращении первоначального группового имени в обозначение страны, политической общности и её населения.
Источники
Основными письменными свидетельствами для изучения ранних русов служат иностранные известия IX—X веков, русско-византийские договоры, включённые в «Повесть временных лет», а также более поздние древнерусские летописные и церковные тексты. Интерпретация этих источников осложняется тем, что большинство из них отражает внешнее восприятие Руси, а летописные своды (отражающие внутреннее восприятие) создавались спустя длительное время после описываемых событий[1].
Особое значение имеют посольские списки договоров Руси с Византией 911 и 944 годов. В договоре 911 года приведён перечень послов, начинающийся формулой «мы от рода рускаго»; большинство имён в этом списке имеет убедительные скандинавские этимологии. В договоре 944 года наряду со скандинавскими встречаются имена, которые обычно толкуются как славянские или славянизированные. Это позволяет говорить не о резком разрыве, а о постепенном изменении состава и культурной принадлежности княжеского окружения[4][5].
Археологические материалы из Старой Ладоги, Рюрикова городища, Гнёздова, Киева, Чернигова и других центров включают предметы скандинавского происхождения, фиксируют элементы материальной культуры и погребальные практики, связанные с североевропейским миром. Вместе с тем эти комплексы нередко имеют смешанный облик: скандинавские вещи соседствуют со славянскими, финно-угорскими, балтскими и византийскими предметами. Археологические данные не позволяют механически определять этническую принадлежность каждого поселения или погребения, они свидетельствуют прежде всего о контактах, миграциях и культурном взаимодействии[2].
Предпосылки
В VIII—X веках речные системы Восточной Европы связывали Балтийский регион, бассейны Волги и Днепра, Причерноморье, Византию и страны Востока. В этих условиях выходцы из Скандинавии участвовали в торговле, военных предприятиях и сборе дани, вступая в постоянные отношения с восточнославянскими, финно-угорскими и балтскими группами населения[1]. Первые заметные скандинавские группы, по мнению ряда исследователей, концентрировались прежде всего в северных и северо-западных контактных зонах — в районе Ладоги, Волхова, Ильменя и на путях к Верхней Волге. Затем отдельные дружинные и торговые группы продвигались к Среднему Поднепровью и в другие центры складывавшейся политической системы Руси[2].
Важной предпосылкой славянизации русов было численное соотношение: прибывшие скандинавские группы не составляли большей части населения Восточной Европы. Их устойчивость зависела от связей с местными общинами, контроля над торговыми путями, участия в распределении дани и службы в княжеских дружинах. В такой ситуации переход на язык большинства и включение в местные формы социальной организации были практической необходимостью[1].
Язык и имена
Одним из важнейших признаков славянизации считается языковой переход правящей и дружинной среды. Авторы фундаментального исследования The Emergence of Rus 750—1200 определяли русов, в частности, как династию и дружинников скандинавского происхождения, поселившихся среди славян и в основном ассимилировавшихся в языковом отношении к концу X века[1].
От раннего периода летописная традиция и договоры Руси с Византией сохранили ряд имён, происходящих от древнескандинавских: Рюрик соотносится с Hrørekr, Олег — с Helgi, Игорь — с Ingvarr, Ольга — с Helga. При этом уже в X веке в княжеской династии и её окружении распространяются славянские имена: Святослав, Владимир, Ярополк, Вышеслав, Предслава. Смена или сосуществование разных антропонимических традиций не обязательно отражает происхождение каждого носителя имени, но показывает изменение престижных культурных моделей внутри правящего слоя[1].
В древнерусском языке сохранилось ограниченное количество лексических заимствований скандинавского происхождения, главным образом связанных с дружиной, торговлей, именами и некоторыми политическими реалиями. Сам факт их малочисленности по сравнению с основным славянским словарным фондом рассматривается как один из косвенных признаков того, что скандинавский не стал языком массового населения Руси[6].
К началу XII века славянский язык утвердился не только как разговорный язык большей части населения, но и как основной язык светского и церковного управления Руси. При этом книжный язык древнерусской письменности формировался во взаимодействии разговорных восточнославянских диалектов и церковнославянской традиции, принесённой вместе с христианской книжностью[3].
Социальная интеграция
Славянизация не ограничивалась языком. Включение русов в местную среду происходило через заключение браков, совместное проживание в торгово-ремесленных центрах, службу в дружинах, участие в сборе дани и принятие местных религиозных практик. Археологические комплексы IX—X веков демонстрируют культурную неоднородность, которая отражает интенсивные связи между населением разного этнического и географического происхождения[2].
В X веке менялось и значение самого слова «русь». В ранних иностранных известиях оно могло обозначать сравнительно узкие группы, связанные с североевропейским торгово-военным миром. В древнерусской политической практике термин постепенно стал применяться к княжеской власти, дружине, земле и населению, находившемуся под властью киевских князей. Тем самым название, первоначально ассоциировавшееся с определёнными группами, получало политическое и территориальное содержание[1].
Показательным примером является договор 944 года: в нём представители Руси выступают уже не как небольшая однородная группа, а как сложная иерархическая общность, включающая князя, членов его семьи, лиц, представлявших отдельных правителей, послов и купцов. В перечне имён наряду с северогерманскими формами присутствуют славянские и смешанные, что отражает усложнение политической организации и культурную неоднородность элиты[5].
Крещение Руси
Крещение Руси в конце X века не было началом славянизации русов, но способствовало её ускорению и закреплению. Принятие христианства князем Владимиром и формирование церковной организации усилили роль славянской письменности, переводной литературы и богослужения на церковнославянской основе[7].
Вместе с христианством Русь восприняла византийские институциональные и культурные образцы, однако усваивала их через славянскую книжную традицию, связанную с наследием Кирилла и Мефодия и южнославянских центров письменности. Это создавало общую культурную среду для княжеской власти, духовенства и городской элиты независимо от их происхождения[3].
Христианизация также изменила систему личных имён: наряду с династическими и местными именами распространились христианские календарные имена греческого, еврейского и латинского происхождения. В результате к XI—XII векам скандинавская антропонимия в правящей династии и в письменных источниках стала значительно менее заметной, хотя связи Руси со Скандинавией сохранялись — продолжалась торговля, производился военный наём, заключались династические браки[1].
Хронология
- VIII — первая половина IX века: скандинавские торгово-военные группы появляются в северных районах Восточной Европы и на речных путях, ведущих к Волге и Днепру[2].
- Вторая половина IX — начало X века: складываются центры, связанные с русами и варягами; скандинавский компонент особенно заметен в части дружинной и торговой среды[2].
- X век: расширяется политическая организация Руси, увеличивается число контактов с местным населением; в княжеской среде сосуществуют скандинавские и славянские имена, а этноним «русь» получает более широкое политическое значение[1].
- Конец X—XI век: после Крещения Руси славянская письменная и церковная культура становится важнейшим интегрирующим фактором; скандинавское происхождение части ранней элиты перестаёт определять культурную принадлежность Руси[7].
- XII век: «Русь» в источниках преимущественно обозначает страну, политическую общность и население страны; скандинавские группы продолжают участвовать в международных связях, но не выступают самостоятельным определяющим компонентом общественного устройства[1].
Оценки в историографии
Исследователи по-разному оценивают исходную численность скандинавов, степень их политического влияния и скорость языковой ассимиляции. Сторонники более выраженной норманистской интерпретации подчёркивают скандинавский характер ряда ранних имён, археологических комплексов и свидетельств иностранных источников. Другие авторы указывают на ограниченную численность скандинавских мигрантов, определяющую роль местного населения и условность переноса современных представлений об этничности на раннее Средневековье[2][8].
В ряде современных работ предлагается понимать русов IX—X веков прежде всего как изменчивую военно-политическую и торговую общность, а не как «этнос» в современном смысле. В этой перспективе славянизация представляла собой часть более широкого процесса образования Руси: локальные восточнославянские, финно-угорские, балтские, скандинавские и степные элементы включались в общую политическую и культурную систему[9].
Славянизация русов, таким образом, не вела к полному исчезновении скандинавского компонента. Происходило преобразование первоначально ограниченных по численности и культурно неоднородных групп в составную часть древнерусской политической элиты и общества, где господствующими стали славянский язык, восточнохристианская религия и древнерусская книжная культура[1].
См. также
Примечания
- ↑ 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 Franklin S., Shepard J.[англ.]. The Emergence of Rus 750–1200. — London: Longman, 1996.
- ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 2,6 Duczko W.[пол.]. Viking Rus: Studies on the Presence of Scandinavians in Eastern Europe. — Leiden: Brill, 2004. — (The Northern World).
- ↑ 3,0 3,1 3,2 Плохій С. Походження слов'янських націй: Домодерні ідентичності в Україні, Росії та Білорусі. — Київ: Критика, 2015.
- ↑ Мельникова Е. А. Начало Руси в письменных источниках и роль варягов в образовании древнерусского государства // Вестник архивиста. — 2012. — № 3.
- ↑ 5,0 5,1 Вовин А. В. Договоры Византии и Руси X века как источник древнерусской государственности // Вестник Пермского университета. История.
- ↑ Thomason S. G., Kaufman T. Language Contact, Creolization, and Genetic Linguistics. — Berkeley: University of California Press, 1988.
- ↑ 7,0 7,1 Щапов Я. Н. Государство и церковь Древней Руси X—XIII вв.. — М.: Наука, 1989.
- ↑ Щавелёв А. С. Русы/росы в Восточной Европе: модель инвазии и некоторые особенности интеграции в мире восточных славян (вторая половина IX—X в.) // Уральский исторический вестник. — 2014. — № 1 (38).
- ↑ Щавелёв А. С. О происхождении этнонима русь и рода Рюриковичей: взгляд на славяно-финно-скандинавское культурное пограничье IX—XI вв. с позиции антропологии родства // Этнографическое обозрение. — 2021. — № 4.
| История | |
|---|---|
| Этнические группы |
|
| Правители до распада (1132) |
|
| Значимые войны и битвы | |
| Основные княжества в XII—XIII веках | |
| Общество | |
| Ремёсла и экономика | |
| Культура | |
| Литература | |
| Зодчество | |
| География | |
