Перейти к содержимому страницы
Открыть поиск
Открыть меню
  • 3,4 тыс. статей
  • 4 пользователей
  • 43,6 тыс. правки
Вече
Переключить меню настроек
Открыть персональное меню
Вы не представились системе
Ваш IP-адрес будет виден всем, если вы внесёте какие-либо изменения.

Иоакимовская летопись

Материал из вики «Вече»
Дополнительные действия
(перенаправлено с «Иоакимова летопись»)
Иоакимовская летопись
Иоакимовская летопись
Авторы неизвестны; предположительно, В. Н. Татищев или неизвестные составители при патриархе Иоакиме; по версии самого Татищева, новгородский епископ Иоаким (ум. 1030)
Дата написания различные версии
Страна
Жанр историческая хроника
Рукописи неизвестны
Оригинал неизвестен

Файл:История Российская с самых древнейших времен Книга 1 Часть 1 1768.djvu Иоакимовская летопись, История Иоакима — условное название текста, известного из написанного русским историком XVIII века В. Н. Татищевым труда «История Российская» (1-й том, 4-я гл.). Сам Татищев писал, что текст был переписан им из трёх тетрадей (представляя собой выписки из сборника начала XVIII века[1]), содержавших, по его словам, копию фрагмента из древнего летописного свода[2].

Текст повествует о древнейшей истории Руси, заканчиваясь описанием событий крещения Новгорода[2]. Татищев писал, что летопись принадлежала первому новгородскому епископу Иоакиму[3] (ум. 1030). Выдержки содержат ряд уникальных сведений по ранней истории славян и Руси, которым не находится соответствия в других исторических источниках[2][1].

Иоакимовская летопись входит в число татищевских известий, текстов в составе «Истории Российской» Татищева, содержащих информацию, не имеющую аналогов в известных в настоящее время исторических источниках[4]. Происхождение и достоверность Иоакимовской летописи и татищевских известий в целом носят дискуссионный характер[4]; Иоакимовская летопись считается исследователями наиболее сомнительной частью этих известий[5]. В литературе вслед за Татищевым встречается мнение о принадлежности Иоакимовской летописи новгородскому епископу Иоакиму. Ряд учёных подвергают авторство новгородского епископа сомнению, но относят летопись к числу важных исторических источников[1] (П. А. Лавровский, Макарий (Булгаков), В. Л. Янин, С. Н. Азбелев[1] Б. А. Рыбаков и др.). Ряд других исследователей с начала XIX века считают летопись памятником XVII или XVIII веков и рассматривают её уникальные сведения как недостоверные[1] (Евгений (Болховитинов)[1], И. А. Линниченко, В. И. Григорович[2] и др.). Некоторые учёные считают Иоакимовскую летопись фальсификацией самого Татищева (Н. М. Карамзин, называвший её «шуткой» Татищева, Е. Е. Голубинский[2], А. П. Толочко[1]). Большинство исследователей считает Иоакимовскую летопись компиляцией местного историка конца XVII века, составленной в период возрождения новгородского летописания при патриархе Иоакиме[6] (С. К. Шамбинаго[2] и др.).

История

Василий Татищев, гравюра Алексея Осипова, 1802

Татищев сообщал, что его свойственник Мелхиседек Борщов, архимандрит Бизюкова монастыря, передал ему три тетради с копией фрагмента из древнего, как писал Татищев, летописного свода: «письмо новое, но худое, склад старой, смешенной с новым»[2].

Татищев утверждал, что его внимание привлекли отличия текста от «Нестора» («Повести временных лет»): повествование о генеалогии первых русских князей, новгородском старейшине Гостомысле, иные версии происхождения Рюрика, Олега, Ольги и др. Татищев приводит слова из этого источника: «О князьях русских старобытных Нестор монах не добре сведем бе, что ся деяло у нас славян во Новеграде, а святитель Иоаким добре сведомый, написа…», но отмечает, что в эту летопись «нечто баснословное по тогдашнему обычаю внесено». В дальнейшем Татищев излагает историю Руси в целом «по Нестору», однако неоднократно ссылается на Иоакимовскую летопись, в ряде случаев утверждая, что её сведения «полнее», «порядочнее», и уточняя данные («Повести временных лет» «по сказанию Иоакимову»[2].

Без каких-либо оснований Иван Елагин утверждал, что Иоакимовская летопись X века исчезла из-за хищности И. И. Тауберта и Г. Ф. Миллера, которые распоряжались академической библиотекой. Эти идеи получили развитие в недавней[какой?] популярной литературе[7].

Содержание

  • Сказание о Скифе и Словене, об основании «града великого». Имеет параллели, как отметил сам Татищев, со «Сказанием о Словене и Русе» XVII века. Также содержит ссылки на поэта Ювелия и греческие легенды. Содержит множество эллинизмов: скифы, Иллирия, Фракия, Бастарн, Понт, Меотис, алазони, амазони. Легенда известна по русским летописям XVII века, однако обычно в ней фигурирует также Рус, отсутствующий в Иоакимовской летописи.
  • Сказание о князьях Вандале, Владимире, Буривое, Гостомысле и призвании Рюрика. Имеются ссылки на песни и повести. Характерно обилием германизмов, в том числе скандинавизмов: Вандал, Бярмия, Гардорик, Гунигар, Колмогард, Зимеголы. В данной части содержится элемент географической ориентации, характерной для скандинавских саг: «И был князь Вандал, правил славянами, ходя всюду на север, восток и запад морем и землею, многие земли на побережье моря завоевав и народы себе покорив, возвратился во град Великий». Наличие скандинавских мотивов может быть объяснено временем написания летописи: в правление князя Ярослава Мудрого, женатого на шведской княжне Ингегерде. В окружении князя было немало скандинавских (шведских и норвежских) наёмников. Также это соответствует времени жизни Иоакима. Имена князей из этой части, кроме Рюрика и Гостомысла, в других источниках не встречаются. Рассказ о Гостомысле часто сравнивают со «Сказанием о Словене и Русе и городе Словенске», где упоминается князь Избор, известный Иоакимовской летописи.
Кончина Гостомысла. «Детский Карамзин», 1836
  • «О князьях русских старобытных»: Рюрике, Аскольде, Олеге, Игоре, Ольге, Святославе, Ярополке, Олеге и Владимире. Татищев выбирал те части текста, которые расходились с Нестором (с «Повестью временных лет»), переписывал их, указывая те места, где Иоаким пишет «согласно» или «почти» с Нестором. Так автор пишет о источниках сведений по некоторым князьям: «Имяна же сих осьми неведомы…, разве в песнех древних воспоминают,» — противопоставляя устные и письменные источники. Также в этой части заметны следы редакции первоначального текста. Сведения об Аскольде частично отсутствуют, Татищев писал: «Здесь на стороне подписано: утрачены в летописце 2 листа». В одном месте о Святославе автор указывает «яко речется», то есть «как сказано в источнике». Татищев сообщает новые сведения о происхождении Рюрика (сын варяжского князя от дочери Гостомысла) и княгини Ольги (от рода Гостомысла). Сведения данной части касаются истории христианства на Руси, в частности, дают отличные от «Повести временных лет» подробности крещения Аскольда, Ольги и Владимира. Автор негативно оценивает язычника Святослава и сочувствует прохристианскому Ярополку. В описание княжения Владимира вставлены сведения о более раннем периоде — правлении болгарского царя Симеона: «После этого пошел Владимир на булгаров и, победив их, мир заключил и принял крещение сам и сыновья его, и всю землю Русскую крестил. Царь же болгорский Симеон прислал иереев ученых и книги в достаточном количестве». В этой же вставке говорится об Иоакиме в третьем лице: «Митрополит же, по совету Владимира, посадил епископов по городам: в Ростове, Новеграде, Владимире и Белеграде. Сии шедшие по земле с вельможи с войском Владимировым учили люд и крестили всюду сотнями и тысячами, сколько где удавалось, хотя люди неверные весьма о том скорбели и сожалели, но отказываться из-за воинов не смели».
  • О крещении Новгорода. Рассказ ведётся от первого лица. «Мы же стояли на торговой стороне, ходили по торжищам и улицам, учили людей, насколько могли… И так пребывали два дня, несколько сот окрестив».
  • О женах и сыновьях Владимира. Список распределения сыновей по городам составлен в соответствии с их старшинством и совпадает со списком «Повести временных лет» под 6496 (988) годом, но в последней зафиксировано два положения в распределении городов — до смерти Вышеслава и после неё, а в тексте Иоакимовской летописи сказано лишь о первичном распределении и указывается имя матери Бориса и Глеба, которое отсутствует в «Повести временных лет».

Историография

Иоаким, патриарх Московский

Споры о достоверности тетрадей начались ещё со времён Татищева[6][2]. Основания, согласно которым Иоакимовская летопись рассматривается как не заслуживающая доверия, сформулировал ещё в 1789 году М. М. Щербатов, который отметил странные обстоятельства её обнаружения, факт существования позднейшей копии, а не древнего текста, отсутствие свидетельств об Иоакиме — летописце, расхождения текста и «Нестора». Щербатову оппонировал И. Н. Болтин, по мнению которого различия в летописях являются обычным делом, а некоторые известия, в частности, о родстве Рюрика с Гостомыслом и происхождении Ольги, он считал «более сходными с обстоятельствами»[2].

Н. М. Карамзин изложил сведения, сообщаемые Татищевым об Иоакимовской летописи, и сделал вывод: «Сию шутку многие приняли за истину и начали с важностью говорить о летописце Иоакиме». Карамзин приводил аргументы в пользу того, что Иоакимовская летопись является источником не заслуживающим доверия и в дальнейшем, упоминая сведения из этого текста, сопровождал имя Иоакима эпитетом «мнимый». С. М. Соловьёв был решительно против того, чтобы обвинять Татищева в подлоге. П. А. Лавровский, проведя обстоятельное исследование летописи, предпринял попытку доказать, что отдельные сведения второй её части, после рассказа о призвании Рюрика, являются заслуживающими доверия. Лавровский отмечал, что авторство епископа Иоакима спорно, но, по его мнению, составитель являлся современником описываемых событий, принадлежащим к «необильному числу просвещенных писателей древности»[2].

Е. Е. Голубинский и И. А. Линниченко стремились доказать полную недостоверность уникальных известий Иоакимовской летописи. Голубинский считал, что её автором был сам Татищев. Линниченко, как и большая часть более поздних исследователей, считал Иоакимовскую летопись одним из вариантов имевших широкое хождение в XVII—XVIII веках исторических легенд[8]. В. И. Григорович допускал, что эта летопись, которая была получена Татищевым из Бизюкова монастыря, была составлена архимандритом этого монастыря Иоакимом, жившим в нём около 1730 года[2].

В Советской исторической энциклопедии Иоакимовская летопись определялась как русская летопись, составленная в XVII веке и содержащая помимо заимствований из ранних источников также ряд легенд и авторских домыслов, которые были типичны для хронографии XVII века[3].

С. К. Шамбинаго сопоставил Иоакимовскую летопись с поздними летописцами, отдельные из которых находятся перед текстом Новгородской третьей летописи, и допускал, что «повесть о старобытных князьях» (летописец, сходный с Иоакимовской летописью) стала началом этой летописи, созданной по инициативе новгородского митрополита, с 1673 года — патриарха Иоакима. Отмечалось, что комиссионный список Новгородской первой летописи имеет позднее киноварное надписание: «Летопись Акима епископа новгородского». С. Н. Азбелев считал, что предполагаемая Шамбинаго связь легендарных сказаний о начале Руси с Новгородской третьей летописью в действительности отсутствует. Предположительно, указание на епископа Иоакима как на летописца относится к ограниченному кругу текстов, представлявших собой поздние легендарно-исторические компиляции; в их числе был текст, который стал известным Татищеву[2].

Иоаким Корсунянин, епископ Новгородский

Остаётся популярной версия Иоакимовской летописи о крещении Новгорода «огнём и мечом». О крещении Новгорода «Повесть временных лет» не сообщает. Другие ранние русские летописи также не сообщают подробностей об этом крещении. Летописные своды XV века упоминают Иоакима Корсунянина в качестве первого епископа, поставленного Владимиром[6]. Большинство сведений о крещении Новгорода получено из Иоакимовской летописи и Никоновской летописи XVI века; достоверность сведений последней также ставится под сомнение[9][10][6]; по мнению ряда учёных, сведения этих летописей подтверждаются некоторыми археологическими данными[6].

Академик Б. А. Рыбаков с оговорками ссылался на текст Татищева, называя сведения о крещении Новгорода местными легендами и поговорками. Он называл летопись «компилятивным источником XVII века», но считал, что «у составителя Иоакимовской летописи мог быть в руках какой-то недошедший до нас более ранний источник, сообщавший сведения, часть которых блестяще подтверждена археологическими данными»[11]. Этими данными Рыбаков считал раскопки в Киеве, обнаружившие, что «постамент идолов киевских языческих богов, поставленный в самом центре княжеского Киева, был вымощен плинфой и фресками христианского храма, разрушенного до 980 г.». Этот памятник был интерпретирован Д. Н. Козаком и Я. Е. Боровским как остатки христианских церквей, разрушенных по Иоакимовской летописи Святославом Игоревичем[12][13][14].

По данным Иоакимовской летописи, относящимся к событиям крещения города, вёл раскопки археолог В. Л. Янин. Раскопки вокруг церкви Преображения, упомянутой в тексте, показали, что в 989 году на месте сгоревших домов были построены новые, что подтверждает сведения о поджоге домов воеводой Добрыней. В пожарищах домов найдены клады серебряных монет не моложе 989 года, хозяева которых были, судя по всему, убиты, что подтверждает рассказ о подавлении восстания. В слоях 972—989 годов найден нательный крестик, что также подтверждает информацию летописи о христианской общине Новгорода. Янин отмечает «наличие в повести отдельных реалистических деталей, находящих археологическое подтверждение», это «позволяет считать, что её возникновение в середине XV века опиралось на какую-то достаточно устойчивую древнюю традицию»[15][16]. Ещё в 1988 году Янина поддержал историк О. М. Рапов, который сопоставил сведения Никоновской летописи под 6498 годом с данными дендрохронологии. Сведения Иоакимовской летописи не ставятся им под сомнение[17].

Обнаруженная бронзовая привеска-крест с так называемым грубым изображением распятия был отнесён М. В. Седовой к скандинавским изделиям. В. В. Седов предполагал моравское происхождение таких крестов. Аналогии кресту имеются как в Швеции, так и на Дунае. Он мог иметь и византийское происхождение, близкая находка известна в Херсонесе. М. В. Седова предположила, что крестик был утерян вскоре после крещения Новгорода в 988 году. По мнению В. Я. Петрухина, новгородский пожар мог быть следствием социальных или конфессиональных конфликтов последней четверти X века, но не может считаться подтверждением подлинности Иоакимовской летописи и не мог вдохновить составителя предания о крещении новгородцев на расхожую книжную (латинскую) формулу о крещении «огнём и мечом»[6].

Историк С. В. Алексеев отмечал, что часть Иоакимовской летописи, рассказывающая о крещении Новгорода, указывает на внутренние противоречия текста и несоответствие другим новгородским источникам и археологическим данным. Особое внимание он уделил вставкам Татищева, отсутствовавшим в рукописи историка (в выписках) и появившимся в окончательном тексте. В частности, вставкой оказались сведения о том, что восстание против крещения возглавлял языческий жрец Богомил по прозвищу Соловей[18].

В 2005—2006 годах в Великом Новгороде проводились подводные раскопки с целью выявления остатков «Великого моста» через Волхов, самое раннее упоминание которого содержится в Иоакимовской летописи в тексте о крещении новгородцев в 991 году. Были обнаружены опоры моста XIII—XIV веков, что придало С. В. Трояновскому и другим участникам проекта уверенности в возможности обнаружения конструкций XI—XII веков. Согласно Иоакимовской летописи, мост был построен одновременно с нижним ярусом новгородских мостовых в 970—980-х годах. Подтверждение существования моста через Волхов в X веке нашли в апреле 2018 года, когда подводными археологами был обнаружен пятиугольный в плане забутованный камнем сруб в 170 метрах от Великого моста выше по течению Волхова. Радиоуглеродный анализ образцов сруба, проведённый в лаборатории изотопных исследований РГПУ имени А. И. Герцена, показал, что возраст этого моста, пересекавшего русло Волхова между Никольским собором на Ярославовом дворище и утраченным собором Бориса и Глеба в Новгородском детинце, может составлять около 1060 лет[19], то есть он был построен в X веке — деревья завершили свой рост приблизительно в 959 году ± 25 лет[20][21][22].

Украинский историк А. П. Толочко в своём исследовании (2005) делает вывод, что Иоакимовская летопись целиком создана самим Татищевым. Её сведения, с точки зрения Толочко, «подтверждают» ряд догадок, делавшихся Татищевым до её открытия, и содержат факты, которые могли быть известны только Татищеву, но не средневековому летописцу. Толочко указывает на наличие у Татищева в другом томе его труда ссылки на несуществующее место Иоакимовской летописи[23]. Исследователи, возражающие против удревнения Иоакимовской летописи, также утверждают, что не существует текстологических доказательств её подлинности, а археологически подтверждённые данные, на которые ссылаются сторонники подлинности летописи, с точки зрения противников, сомнительны («строительный мусор» в Киеве и «следы пожара» в Новгороде). С. В. Конча ответил на критику Толочко встречной статьёй, где говорится, что критические замечания Толочко построены целиком на предположениях[24], тогда как ряд фактов, приведённых в Иоакимовской летописи, не мог быть известен российским историкам XVIII века, но подтверждается другими источниками. Толочко, опираясь на единственное слово «проторчь», присутствующее по одному разу в Иоакимовской летописи и в Радзивиловском списке, утверждает, что «автор Иоакимовской летописи владел индивидуальным словарем Татищева», откуда следует, что Татищев и был её автором. Однако из современных словарей[25] ясно, что в обоих случаях слово употреблено для обозначения узкой теснины, пробиваемой в твёрдом грунте водами Днепра непосредственно вблизи порогов. В других летописях слово «проторчь» встречается в иных формах («протолъчии», «протолчивое»)[26].

Одним из аргументов раннего происхождения Иоакимовской летописи считаются скандинавские мотивы, присутствующие в тексте. Их наличие может быть связано с тем, что автор XI века использовал сведения скандинавов, служивших не позднее 1019 года при дворе Ярослава Мудрого, который был женат на шведской княжне Ингегерде. В этом случае допустимо авторство самого Иоакима Корсунянина, умершего в 1030 году, и Иоакимовская летопись может рассматриваться как позднее изложение его историографического сочинения. Однако С. В. Конча в своей статье, посвящённой скандинавским элементам в тексте Иоакимовской летописи, приводит доказательства позднего происхождения топонимов, встречающихся в части о Гостомысле. Автор показал, что эти сведения восходят к переписке Татищева и его шведского подрядчика Э. Ю. Биорнера, специалиста по скандинавским и латинским текстам. В ней встречаются, в частности, топонимы Colmogardia (Колмогард — в летописи) и Kymenegardia (Кумень — в летописи), заимствованные из европейских географических описаний России XVII века. В свете этого открытия Конча предложил заново изучить текст Иоакимовской летописи, чтобы выяснить все её источники. Он, в частности, высказал сомнение, что Татищев мог написать разделы летописи, описывающие историю X века[27].

Дональд Островски считает Иоакимовскую летопись сомнительным источником[28].

Влияние

К началу XIX века Иоакимовская летопись считалась подлинным документом, и её мотивы в качестве аутентичных использовал в своих фальсификатах Александр Сулакадзев. Так, в составе его коллекции числилась «рукопись X века» за авторством некоего смерда Внездимика «о холмах новгородских, погребальных пирах Злогора, о коляде Вандаловой и окруте Буривоя и Владимира», писанная на «белой коже»[29].

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 1,6 ПЭ, 2010, с. 133—134.
  2. ↑ 2,00 2,01 2,02 2,03 2,04 2,05 2,06 2,07 2,08 2,09 2,10 2,11 2,12 Творогов, 1987.
  3. ↑ 3,0 3,1 СИЭ, 1965, стб. 168.
  4. ↑ 4,0 4,1 БРЭ, 2016, с. 700—701.
  5. ↑ Толочко, 2005, с. 198.
  6. ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 6,4 6,5 Петрухин, 2014, с. 407—408.
  7. ↑ Толочко, 2005, с. 11.
  8. ↑ Подобные тексты опубликованы в кн.: Гиляров Ф. Предания русской начальной летописи (по 969 г.). Приложения. — М., 1878. — С. 15—23.Творогов, 1987
  9. ↑ Алексеев, 2005, с. 189.
  10. ↑ Янин, 1983.
  11. ↑ Рыбаков, 1987, с. 486.
  12. ↑ Боровский, 1982, с. 47—48.
  13. ↑ Килиевич, 1982, с. 57.
  14. ↑ Козак, Боровский, 1990, с. 92—93.
  15. ↑ Янин, 1984.
  16. ↑ Янин, 1987.
  17. ↑ Рапов, 1988.
  18. ↑ Алексеев, 2004, с. 20—33.
  19. ↑ Подводные археологи нашли в Великом Новгороде один из древнейших на Руси мостов. Дата обращения: 21 октября 2018. Архивировано 25 июля 2018 года.
  20. ↑ Таинственная фигура на дне Волхова преподала новгородцам урок истории. Дата обращения: 21 октября 2018. Архивировано 26 августа 2018 года.
  21. ↑ Эксклюзив: В Великом Новгороде найден самый древний из известных мостов. Дата обращения: 21 октября 2018. Архивировано 30 марта 2019 года.
  22. ↑ В результате подводных раскопок 2018 года обнаружен древнейший мост через Волхов. Дата обращения: 21 октября 2018. Архивировано 30 июня 2019 года.
  23. ↑ Толочко, 2005.
  24. ↑ Конча, 2007, с. 171—184.
  25. ↑ Словарь русского языка XI—XVII вв. М., 1995. Вып. 20. С. 266.
  26. ↑ Азбелев, 2016.
  27. ↑ Конча, 2012, с. 98—111.
  28. ↑ Ostrowski, 2018, с. 38.
  29. ↑ Толочко, 2005, с. 197—198.

Литература

издания текстов
  • Татищев В. Н. История Российская. — М.; Л.: Наука, 1962. — Т. 1. — С. 107—119.
    • Переиздание: Татищев В. Н. История Российская. Собрание сочинений: в 8 томах. — М.: Ладомир, 1994—1996.
  • Татищев В. Н. Записки. Письма. — (Серия «Научное наследство». Т. 14). — М.: Наука, 1990. — 440 с. (включает переписку, связанную с работой над «Историей»).
энциклопедии и словари
исследования
Статья основана на материале «Иоакимовская летопись» русской Википедии, версия от 2026-08-03. Авторы — участники Википедии, история правок. Текст доступен по лицензии CC BY-SA 4.0.
Источник — https://vion.tail5ecd76.ts.net/index.php?title=Иоакимовская_летопись&oldid=2994