Внешняя политика Великого княжества Литовского
Дополнительные действия
Внешняя политика Великого княжества Литовского (середина XIII века — 1795 год) была тесно взаимосвязана с политикой внутренней и имела три основных направления: западное, восточное и южное[1]. С течением времени приоритеты в ней менялись. В XIV веке государство вело напряжённую борьбу с немецкими орденами и татарскими ханствами. В конце XIV—XVI веков выяснялись отношения с Польшей, решалась проблема литовско-польского союза (Кревская уния 1385 года). Другим важным направлением стали отношения с Московским государством, главным конкурентом в деле объединения русских земель. В середине XVI века государство ослабло и уже не могло противостоять Москве. Более того, возникла угроза самому существованию державы. Международные обстоятельства подталкивали литвинов к более тесному государственному объединению с Польшей и подписанию Люблинской унии в 1569 году. Королевство Польское и Литва образовали Речь Посполитую, а самостоятельную внешнюю политику прекратили[2]. Однако литвинская шляхта неоднократно совершала шаги на международной арене без согласования с поляками[3].
История
Середина XIII века — 1377 год
В период правления первых князей, включая основателя государства Миндовга, внешнеполитическая политика характеризовалась конфликтами с Галицко-Волынским княжеством, которое было обеспокоено усилением нового государства, собрав коалицию, куда вошли ятвяги, жемайты, ливонцы и полочане. Дабы разрушить альянс, Миндовг начал переговоры с ливонцами, приняв в 1252 году католичество. Однако позже, когда против рыцарей восстали пруссы и предложили литовцам объединиться в борьбе с немцами, он перешёл в язычество. Также удалось заключить мирное соглашение с галицким князем Даниилом и династический брак между его сыном Шварном и дочерью Миндовга. Литва примирилась и с Полоцком. Неудачный поход антиливонской коалиции 1261 года вынудил Миндовга вернуться в католичество и в союзе со Шварном осуществить успешный военный поход против Мазовии. Кроме того, князь Литвы совершил военные набеги на владения галицко-волынских князей и на союзный им Брянск[4][5].
Его преемник Тройнат признал право Ливонского ордена осуществлять контроль над землями Нижнего Подвинья. Третий правитель, Войшелк, также не стремился обострять отношения с крестоносцами, а также Галицко-Волынским княжеством. Он признал себя вассалом брата Даниила Галицкого, волынского князя Василько Романовича, а Шварна пригласил «помогать» в управлении подвластными землями. В 1266 году Войшелк подчинил Дяволтвскую и Нальшанскую земли. При Тройдене начинается конфронтация с Волынским княжеством, поддержанным ордынцами, в то время как с Галицким установились дружеские отношения. Кроме того, он осуществил успешный поход на польский Люблин. Далее князь заключает династический брак между своей дочкой Гаудемундой (при крещении она приняла имя Софья) и князем Плоцка Болеславом. На балтийском направление князь поддерживал дружеские отношения с ятвягами и совершил поход на латгальские земли крестоносцев. Витень ещё больше сконцентрировался на борьбе с рыцарями и провёл ряд походов в Пруссию и Ливонию[6].
Во второй половине XIII века совместная борьба против крестоносцев способствовала сближению Великого княжества Литовского с Полоцкой землёй, хотя первначально отношения между ними были напряжёнными[7].
При князе Гедимине государство активно расширяло территории. В частности, большая часть современной Белоруссии была включена в состав Литвы. В экспансии использовались и династические браки. Так, Гедимин заключил с витебским князем Ярославом союз, скрепив его браком между своим сыном Ольгердом и дочкой витебского князя Марией. Также продолжалась борьба с Галицко-Волынским княжеством. В 1324 году была одержана крупная победа в битве на реке Ирпень, после которой под власть Литвы попала часть современной Украины. Важное место во внешней политике Гедимина занимала борьба за Псков с Новгородской землёй. На восточном направлении правитель установил дружественные отношения со Смоленском и Тверью. Выдал дочь Марию замуж за тверского князя Дмитрия Михайловича. Нормализация отношений с Тверью осложнила отношения с Московским государством, которое соперничало с Тверью за право осуществлять контроль над Северо-Восточной Русью. Московские князья стремились распространить свою власть на Тверь, Смоленск и Новгород. В балтийском регионе в это время Гедимин продолжал воевать с крестоносцами. На этом фоне литвины начинают сближаться с поляками. В 1325 году была достигнута договорённость о заключении династического брака между дочерью великого князя литовского Альдоной (Анной) и сыном польского короля Владислава Локетека Казимиром[8].
Расширение Литвы позволило ей стать участницей крупных политических комбинаций и главенствующей силой своего региона. Политика государства становилась заметной в масштабе всей Европы, что заложило основы для углубления контактов с Западной Европой. В страну стали приезжать немецкие колонисты, её посещали западные монахи. Кроме того, Гедимин изъявил папе Иоанну XXII желание крестится в католичество. Однако этим планам помешала православная и жемайтская знать[9].
При совместном правлении Ольгерда и Кейстута на западном направлении произошёл кризис в отношениях из-за конфликта вокруг Волыни, продолжалась борьба с крестоносцами. На восточном направлении наметился курс по расширению влияния на русских землях: укрепляются контакты со Смоленском, Ольгерд взял в жёны тверскую княжну Ульяну. В это же время литовский князь заявлял, что «вся Русь должна принадлежать Литве». Ещё сильнее обостряется конкуренция с Москвой, что приводит к военному противостоянию. Конфронтация наблюдалась и в отношениях с новгородцами. На южном направлении проводится активное наступление на ордынские владения. После битвы на Синих Водах 1362 года значительная часть современных украинских земель перешла к литвинам[10].
1377—1569 годы
Западное направление
Первоначальный приоритет западного направления был обусловлен тем обстоятельством, что здесь в конце XIV — середине XV века находились агрессивные соседи, внешнеполитическая активность которых напрямую угрожала суверенитету ВКЛ[1].
В XIV — начале XV века главным врагом Великого Княжества Литовского были немцы Тевтонского и Ливонского орденов[11]. На фоне гражданской войны между Ягайло и Витовтом немецкие рыцари поддержали фракцию последнего, в ходе подписанного Салинского договора в 1398 году. Одним из условий была уступка Ордену прав на Жемайтию в обмен на военную помощь со стороны рыцарей. Кульминацией конфронтации стала Великая война 1409—1411 годов, в ходе которой крестоносцы потерпели поражение и отказывались от Жемайтии и ятвяжских земель в пользу ВКЛ. Дальнейшие события показали, что Орден ещё был способен сопротивляться. Новый конфликт с крестоносцами вспыхнул уже в 1414 году, а в 1422 году началась очередная война, завершившаяся подписанием Мельнского мира. Согласно его условиям Орден окончательно уступил ВКЛ Жемайтию и Судавию. Мельнский договор положил начало нормализации взаимоотношений с Тевтонским орденом. После него ВКЛ на официальном уровне воздерживался от участия в войнах Польши против немцев. После секуляризации Тевтонского ордена в 1525 году, ВКЛ заключило договор с Княжеством Пруссией, которое подтверждало условия Мельнского соглашения. В 1545 году состоялась личная встреча короля польского и великого князя литовского Сигизмунда ІІ Августа с прусским князем Альбрехтом Гогенцоллерном в Вильно, на которой были урегулированы пограничные, таможенные и торговые вопросы. В том же году были предприняты попытки по исправлению границы между ВКЛ и Пруссией. В последующий период литвинско-прусские отношения развивались как добрососедские[12].
Конфликты с немцами во многом привели к сближению с Польшей[13] и заключению Кревской унии в 1385 году. Поляки выступали естественным союзником на западном направлении. Уния с королевством укрепила международные позиции ВКЛ, обеспечила относительный покой на его западных границах, позволила объединить усилия государств против общих противников. С другой стороны, в это же время Польша не прекращала усилий превратить польско-литвинский династический союз в реальное межгосударственное объединение, что в конечном итоге привидёт к возникновению Речи Посполитой. Эффективность двухстороннего сотрудничества особенно возрастала там, где совпадали государственные интересы стран. Ярчайшим примером стала победа в Грюнвальдской битве в 1410 году над тевтонскими рыцарями. Однако в постоянных шагах польской стороны об унии в форме инкорпорации существовала реальная опасность для сохранения государственной самостоятельности ВКЛ[14][15].
С Чехией и Венгрией государство было связано династическими униями (1471 год и 1492 год соответственно). Однако рассчитывать на их реальную помощь было трудно по причине расстояния и почти полного отсутствия общности интересов на международной арене. В лучшем случае можно было рассчитывать на их дипломатическую поддержку. Но после пресечения местной линии династии Ягеллонов (основатель — великий князь литовский Ягайло) даже это стало проблематичным. Контакты с Швецией активизировались в конце XV — начале XVI века в связи с разработкой проекта литвинско-польско-шведской персональной унии, имевшей антимосковскую направленность. Однако смерть короля польского и великого князя литовского Александра в 1506 году положила конец этим планам. Активизировать связи со Швецией удалось только с началом Ливонской войны 1558—1583 годов[16]
Наблюдались единичные контакты с Францией, которая пыталась воспрепятствовать расширению влияния в Европе Священной Римской империи и руководящей там династии Габсбургов. Правящая в ВКЛ и Польше династия Ягеллонов также вела борьбу с Габсбургами за контроль над Венгрией и Чехией, потому рассматривалась французскими Валуа в качестве потенциального союзника. Итогом взаимодействия были контакты, которые от имени ВКЛ осуществляли польские дипломаты. В 1500 году в Буде был заключён польско-венгерско-французский политический союз, который в течение года должен был быть распространён и на ВКЛ. Однако данный союз не был реализован. Аналогичная судьба была и соглашение 1524 года короля польского и великого князя литовского Сигизмунда Старого с французским королём Франциском І. Оба эти договора имели антигабсбургскую направленность[17].
Священная Римская империя рассматривалась литвинами как политический противник. Конфронтация была вызванна противостоянием Ягеллонов и Габсбургов. Священная Римская империя пыталась разорвать польско-литвинскую унию через реализацию проекта королевской коронации великого князя Витовта, поддерживала антипольски настроенного великого князя Свидригайло. После Прессбургско-Венского конгресса 1515 года начался период нормализации в отношении государств. Были налажены и династические контакты: первой и третьей жёнами короля польского и великого князя литовского Сигизмунда ІІ Августа были дочери императора Фердинанда І Габсбурга Елизавета (1543 г.) и Екатерина (1553). Однако с началом Ливонской войны отношения вновь ухудшились[18].
Важным моментом всей политики Литвы на западном направлении стал Луцкий съезд 1529 года, где собрались монархи ряда государств. Великий князь Витовт за счёт проведения встречи продемонстрировал значение державы на международной арене, а также добивался своей коронации. Этот план поддержали Священная Римская империя и тевтонцы, стремясь создать противовес окрепшей Польше. Съезд в Луцке логичным образом завершил сложный политический путь Витовта, который должен был превратить государство в королевство. Однако проект был сорван из-за смерти государя. Тем не менее, Литовское государство сумело устранить величайшие опасности, узаконить свое существование, войти в Европу, приобщиться к ней и удержаться в ней[19].
Восточное направление
С конца XV века происходила постепенная переориентация внешней политики ВКЛ на восточное направление, которое стало наиболее приоритетным. Тут произошли большие изменения, повлёкшие появление новой геополитической ситуации в Восточноевропейском регионе. Если в начале ВКЛ поддерживало контакты с суверенными Псковской и Новгородской землями, Тверским, Смоленским, Рязанским, Московским великими княжествами и конгломератом т. н. «верховских княжеств», где правили представители черниговской ветви династии Рюриковичей, то к концу XV века главным и единственным самостоятельным субъектом здесь осталось Московское великое княжество, границы которого вплотную подошли к границам Литвы[20].
К концу правления великого князя литовского Витовта государство превратилось в несомненного лидера в Восточноевропейском регионе и проводило активную политику по «собиранию русских земель». В 1404 году было полностью включено в состав ВКЛ Смоленское великое княжество. К середине 1520-х годов власть Витовта признали «верховские княжества» и Рязанское великое княжество, его влияние усилилось в Пскове, Великом Новгороде, Твери и даже в Москве, особенно после смерти зятя Витовта великого князя московского Василия І в 1425 году. Литвины максимально расширили свои границы, приобретя значительный международный авторитет. Однако преемники Витовта на троне Свидригайло Ольгердович и Сигизмунд Кейстутович, втянутые в династический конфликт и борьбу за престол, не смогли продолжать экспансионистскую политику на восточном направлении, а король польский и великий князь литовский Казимир вообще отказался от наступательной общерусской программы, поставив на первое место свою династическую политику в Чехии и Венгрии. Данными обстоятельствами не преминул воспользоваться основной соперник ВКЛ в борьбе за «русские земли» Московское великое княжество[21].
С геополитической точки зрения к концу XV века военно-политическая инициатива в регионе перешла от ВКЛ, которое уже не имело необходимого потенциала для удержания своей огромной территории, к Московскому великому княжеству. Их противостояние неминуемо вело к открытым военным действиям. Причём великий князь московский Иван III Васильевич подготовился к их началу значительно лучше, создав антиягеллонскую коалицию, в которую наряду с Московским государством вошли ещё Крымское ханство и Молдавское княжество. Кроме того, с конца XV века московский великий князь Иван ІІІ провозгласил себя защитником интересов православного населения ВКЛ, вмешавшись тем самым во внутренние дела западного соседа. Действительно, православие не было в ВКЛ господствующим, а только терпимым вероисповеданием, но терпимость эта была достаточно широкой и открытого насилия над православными в ВКЛ в данный период не было[22]. Таким образом, с конца XV в. отношения Литвы и Московии обострились[23].
В 1487 году в Москву приехал служить «со своими вотчинами» князь И. М. Перемышльский, в 1489 году — князь Д. Ф. Воротынский и три князя из рода Белявских. Перешли на сторону Москвы князья Можайские, Лукомские и др. Конфронтация между Московским государством и ВКЛ привела вначале к необъявленной приграничной войне 1487—1494 годов, в результате которой была сломана вся литовская приграничная полоса с Московским государством. В 1492 году, после смерти великого князя литовского Казимира, Иван III совершил несколько успешных походов на земли ВКЛ. Новый великий князь литовский Александр Казимирович торопился завершить войну. Были достигнуты мирная и брачная договорённости. Иван III выдал свою дочь Елену за Александра Казимировича. По мирной договорённости к Московскому княжеству отошли Вяземское княжество и часть Верховских княжеств. За Иваном III было признано право на Новгород, Псков, Тверь, Рязань. За московским государем закрепился титул «великого князя всея Руси». Однако противоречия между ВКЛ и Московским государством не были ликвидированы. Иван III готовился к войне. Причиной послужил переход ряда крупных феодалов ВКЛ в пределы Московского государства. Иван III принял их на службу и в 1500 году объявил войну ВКЛ, которая[24], как и последующие конфликты 1507—1508 и 1512—1522 годов, окончилась успехом для Москвы[25].
Южное направление
На южном направлении своей внешней политики ВКЛ контактировало с татарскими Ордами и Молдавским княжеством. Господство Золотой Орды над землями южной и юго-восточной Руси мешало планам великих князей литовских по собиранию русских земель, что обусловило конфликты между литвинами и ордынцами. При князе Витовте Литва активно вмешалась в гражданскую войну в государстве и играла на внутренних противоречиях, дабы тем самым поддорвать могущество соседа. Во многом именно действия Витовта поспособствовали распаду Золотой Орды. Однако это создало лишь новые проблемы, так как теперь на южном направлении количество противников ВКЛ увеличилось, и теперь вместо одного государства приходилось работать с тремя — Большой Ордой, Крымским ханством и, эпизодически, Ногайской ордой[26].
С Большой Ордой удалось установить союзнические отношения. Два государства вместе противостояли Москве. Отношения с Крымским ханством эволюционировали от добрососедских до враждебных, а затем неустойчивых. Причиной тому послужила переориентация при Хаджи Герае и Менгли Герае в политике ханства с Литвы на Москву. В 1480 году был заключён московско-крымский союз, имевший антилитовскую направленность и положивший начало регулярным набегам крымских татар на южные земли ВКЛ. Пик нападений пришёлся на конец XV — начало XVI века. Власти ВКЛ активно использовали как военные, так и дипломатические методы для защиты южных рубежей. Использовали они и прямой подкуп, т. н. «поминки» («упоминки»), которые выплачивались в денежном либо товарном эквиваленте[27][28].
С Молдовой, за исключением единичных инцидентов, например, на рубеже 1393—1394 годов и в 1495 году, сохранялись мирные отношения. Своеобразной точкой отсчёта, повлиявшей на характер литвинско-молдавских отношений, можно считать 26 сентября 1387 года, когда молдавский господарь Пётр I Мушат принёс вассальную присягу королю польскому и великому князю литовскому Владиславу ІІ Ягайго, его жене полькой королеве Ядвиге и Короне Королевства Польского. При правлении государя Штефана І, женой которого была неизвестная родственница Ягайло, Молдова поддерживала борьбу литвинов с татарами. Более того, государь участвовал в битве на Ворскле. Государь Александр I Добрый был женат сна сестре Витовта Римгайле. Брак продлился только год и по неизвестным причинам завершился разводом, официальной причиной которого была третья степень родства мужа и жены. Позже данный эпизод был сглажен браком старшего сына господаря Александра Ильи с Марией Гольшанской, сестрой королевы Софьи, четвёртой жены Ягайло[29].
В XVI веке литвинско-молдавские контакты значительно ослабли, что было связано с падением международного престижа Молдавии, которая всё больше попадала в зависимость от Османской империи. В 1540-е годы они стали вообще единичными и касались в основном мелких пограничных конфликтов[30].
1569—1795 годы
ВКЛ неоднократно отказывалось исполнять положения Люблинской унии о проведении совместной внешней политики. В 1573 году представители Литвы без предварительного совета с поляками предложили московскому царю Фёдору Ивановичу свою поддержку в занятии престола Речи Посполитой при условии возвращения Усвят, Озерища, Полоцка и Смоленска и сохранения свобод и привилегий шляхты. В том же году литвины отказались от направления в Париж единой делегации для приглашения на престол Генриха Валуа, послав во Францию самостоятельную делегацию во главе с маршалком надворным Николаем Радзивиллом Сироткой. Делегация ВКЛ доставила новому монарху акт, подтверждающий его права на литовский великокняжеский престол. Также самостоятельно представители Литвы посещали Генриха после его бегства в 1574 году, выясняя вопрос о возможности его возвращения. В 1575 году представители княжества без консультаций с поляками провели переговоры с императором Священной Римской империи Максимилианом II, претендовавшим на престол Посполитой. В 1587 году соответствующие переговоры были проведены с московским царём Фёдором Ивановичем[31].
Миссия Сиротки была серьёзной: заявить при французском дворе не только словами, но и своим поведением, что он представляет суверенное государство — Великое княжество Литовское. Во время визита в Париже у него произошёл конфликт с поляками, которые не желали, чтобы литвины выступали отдельно от них. Сиротка заявил: «Чтобы Государю нашему, избранному правителю, не показалось, что наше государство хуже вашей Польши, чтобы я, как его посланник, слушая посвящения и поздравления от имени польской короны, не стоял среди вас как столб»[32].
В январе 1627 года с согласия великого гетмана литовского Льва Сапеги Александр Гонсевский, командовавший литовским войском, заключил перемирие с командующим шведской армией Понтусом Делагарди. Данное перемирие было заключено без согласования с поляками и рассматривалось как заключённое только от имени литовцев[33].
Крупнейшей акцией Литвы в области международных сношений стала попытка разрыва унии с Польшей, предпринятая 10 августа 1655 года на встрече в Риге посол Г. Любенецкий, направленный великим гетманом литовским Янушем Радзивиллом, и шведский генерал Магнус Делагарди составили проект договора о переходе ВКЛ под протекцию Швеции. Переговоры были продолжены в военном лагере Радзивилла в Кейданах и завершились 18 августа подписанием договора от имени литовской рады. Документ предусматривал создание шведско-литовского военно-политического союза при сохранении администрации, законов, печати, казны и войска ВКЛ. Великим князем литовским становился шведский король Карл X Густав. Однако инициатива Радзивилла не получила широкой общественной поддержки[33].
Поляки были вынуждены считаться со стремлением литвинской элиты сохранить особый статус в сфере внешней политики. Её мнение принималось во внимание прежде всего в сношениях Речи Посполитой с Московским государством. Контакты с Москвой входили в компетенцию литовской канцелярии в Вильно, где готовилась соответствующая дипломатическая документация. Так, например, в 1582 году при заключении Ям-Запольского мира делегация Речи Посполитой практически полностью состояла из литвинской шляхты. Со второй четверти XVII века значимость представителей ВКЛ в составе делегаций стала снижаться и на первый план стали выходить поляки. Это вызывало недовольство у литовской знати, которая добивалась строгого учёта своих интересов на переговорах с московитами[33].
Менее значительной была роль дипломатии ВКЛ в сношениях с государствами Европы, Османской империей и Крымским ханством, поскольку данные направления входили в сферу компетенции польской дипломатии. Однако такой порядок отнюдь не означал полного отстранения литвин от европейской политической жизни. В первой половине XVII века представители ВКЛ посещали с миссиями различного рода Рим, Нидерланды, Францию. Во время посещения Франции в 1640 году воеводой смоленским Кристофом Гонсевским произошёл дипломатический скандал. Превысив полномочия, данные ему королём Владиславом IV, Гонсевский вступил в переговоры с кардиналом Ришельё и заключил соглашение, обязывавшее Речь Посполитую разорвать отношения со Священной Римской империей. Поступок посла вызвал недовольство короля Владислава IV, который отказался утвердить Парижское соглашение[34].
В XVIII веке значимость ВКЛ в международных сношениях продолжала снижаться. Упоминание о том, что Речь Посполитая является «государством двух народов», стало исчезать из дипломатических документов, в международной дипломатической практике её стали рассматривать как польское государство. Однако в силу своего геополитического положения ВКЛ ещё продолжало оказывать влияние. Именно литвины обратились в 1715 году к Петру I с просьбой о посредничестве в деле урегулирования взаимоотношений с Саксонией. Во второй половине XVIII века отдельные представители магнатских родов ВКЛ, выступавшие с позиций защиты своих узкосословных интересов, обращались за поддержкой к Екатерине II[34].
Организация
Развитие внешнеполитической работы
Изначально контроль над внешней и внутренней политикой имел исключительно великий князь. В дальнейшем государство постепенно приобретало статус ограниченной монархии. Среди причин этому — отмена областных княжений и введение системы наместничества, что содействовало количественному росту и политическому возвышению шляхты, которая не хотела неограниченной власти государя и добивалась больших прав для себя. Их интерес в участии во внешней политике был связан с возможностью беспошлинного вывоза за границу леса, зерна, скота и ввоза импортных товаров[35].
В XIV веке при великом князе литовском возникает совещательный орган — Дума. Она постепенно трансформировалась в высший орган исполнительной власти страны, став радой панов (паны-раду). Одним из членов органа был канцлер. В его компетенцию, помимо всего прочего, входило направление посольств и обеспечение их безопасности, а также подготовка международных договоров. Наиболее важные вопросы внешней политики обсуждались на вальном сейме[36].
Статья 10 акта Люблинской унии Великого княжества Литовского и Королевства Польского предусматривала, что «никакие союзы, трактаты и мирные условия не должны впредь совершаться и заключаться с другими народами и никакие посольства не должны быть посылаемы по важным делам в чужие страны без общего ведома и совета обоих народов». Формально руководство внешней политикой находилось в руках монарха, который являлся главой двух государств — королём польским и великим князем литовским. Центральным органом, осуществлявшим общее руководство дипломатической деятельностью в конце XVI—XVII веке, стала канцелярия государя. Руководитель королевской канцелярии — канцлер — занимался формированием посольств и направлением их за рубеж, руководил составлением дипломатических документов и подписывал их, принимал донесения послов. В некоторых случаях он мог принимать иностранные посольства от имени короля. Канцлер являлся хранителем государственной печати, которой скреплялись международные договоры[37].
Частично внешняя политика входила и в компетенции вального сейма. Депутаты могли выслушивать послов иностранных государств и обсуждать важные внешнеполитические проблемы. В XVII веке сейм получил исключительное право утверждать мирные договоры и союзы, решать вопросы, связанные с диппредставительствами, участвовать в составлении дипломатических документов. Сейм утверждал кандидатуры послов, направляемых за рубеж, и контролировал их деятельность[38].
Роль канцлера и канцелярии
Великокняжеской канцелярией создавался весь комплекс дипломатических документов. Их можно разделить на две группы. Первая группа — это собственно дипломатические документы, к которым можно отнести верительные грамоты, международные договоры, переписку с иностранными оппонентами, ответы иностранным послам. Вторая группа — документы, необходимые для обеспечения работы посольств, или документы послов — инструкции, «опасные» грамоты, отчёты и дневники (диаруши) послов[39].
После подписания Люблинской унии между канцеляриями ВКЛ и Польши установилось разделение сфер деятельности. В компетенции великокняжеской канцелярии находились отношения с Московским государством и Инфлянтами. Канцлер и подканцлер ВКЛ, ранее — члены Рады ВКЛ, в качестве министров вошли в состав Сената Речи Посполитой. В их ведении находились практически все государственные дела, в том числе и вопросы внешней политики. Фактически являясь министрами иностранных дел, они непосредственно руководили дипломатической службой. Круг полномочий канцлеров в сфере дипломатии был достаточно широк. Они как члены рады Сената принимали непосредственное участие в разработке инструкций послам. Затем на основании разработанных рекомендаций сотрудники канцелярии готовили необходимую для посольства документацию. Подготовленные документы подписывались канцлером, и ставилась печать соответствующей канцелярии. После выполнения миссии послы представляли канцлеру отчёт о переговорах и заключённое ими соглашение. В случаях длительных переговоров они отправляли канцлеру рапорты о их ходе[40].
Иногда канцлеры сами принимали участие в переговорах. Порой они лично возглавляли дипмиссии. Канцлеры ВКЛ поддерживали активные контакты с должностными лицами других государств, принимали иностранных послов[41].
В дипработе также были задействованы великие писари. Их могли назначать в роли великих послов или в качестве комиссаров пограничных комиссий[41].
Организация работы посольств
Посольства отправлялись по решению Сейма или в период между его заседаниями — по решению монарха и сенаторов-резидентов. Соответственно посольская документация готовилась либо специальной сеймовой комиссией, либо сенаторами-резидентами. Особое место среди посольских документов занимали инструкции. Обычно во вступительной части инструкции определялся ранг посольства, а именно: от чьего имени оно отправлялось — только от короля или короля и Речи Посполитой. Содержались сведения о ранге посольства и лицах, назначенных в качестве послов, перечень поручений, которые должны быть выполнены в ходе миссии. В случае отправления великих посольств, особенно в Московское государство, инструкции были детальными. В них включались приветственные речи для всех послов на торжественной аудиенции, где они должны были выступать по очереди, а также правила церемониала на приёме[39].
Отдельно оговаривалась процедура вручения подарков, если таковые были предусмотрены. Далее в инструкциях следовали перечни вопросов, которые должны были быть решены в ходе переговоров. В случаях ратификации ранее подписанных договоров отдельно рассматривался каждый пункт договора. В дипломатических миссиях в Московское государство послы обязаны были строго следить за соблюдением церемониала и, следовательно, сохранением престижа государства[39].
Окончательный текст инструкций составлялся в канцеляриях на основании подготовленных рекомендаций. Как правило, канцелярии готовили отдельно документы для послов Польши и ВКЛ. В отдельных случаях послам державы выдавалась только одна инструкция из канцелярии ВКЛ. Инструкции подписывались представителями Польши и ВКЛ[39].
Польские исследователи отмечают, что в отношениях с государствами Западной Европы, Турции, Крымским ханством канцелярия ВКЛ принимала менее деятельное участие. Однако дипломатические контакты с Московским государством и Швецией находились под пристальным вниманием княжества[39].
Кроме инструкций канцеляриями готовились документы, подтверждающие полномочия послов на проведение переговоров и заключение соответствующих соглашений. Среди них различаются два вида — верительные грамоты (kredens) и листы полномочные (plenipotencja). Чаще всего документы выдавались королём Речи Посполитой. В них заключались сведения самого общего характера, такие как повод для отправления данного посольства, имена назначенных послов и просьба верить им во всем, о чём они будут говорить от имени короля и Речи Посполитой. Идентична была форма составления листов полномочных[42].
После возвращения послы представляли отчёт о выполнении порученной им миссии. Как правило, такие итоговые документы составлялись в форме отчётов или дневников. Иногда это были устные отчёты перед монархом или на Сейме. Специального постановления, обязывающего послов и комиссаров отчитываться, не существовало. Лишь в отдельных случаях в инструкциях упоминается о представлении отчёта о посольстве. Вопрос о том, кто и когда принимал решение о представлении отчёта (и в какой форме: устно или письменно), установить очень сложно. В каждом отдельном случае действовали особые причины[42].
Как правило, отчёты и дневники состояли из нескольких частей. Так, в начале дневника описывалось путешествие послов, оказанный им приём в дороге, указывались сопровождающие лица. В следующей части дневника или отчёта содержались сведения о торжественном приёме в столице, если таковой был предусмотрен. На торжественном приёме, как правило, вручались дары. Составлялись специальные реестры, которые зачитывались дьяками на аудиенции. Далее подробно описывался ход переговоров. Эта часть была самой обширной. В завершающей части дневника описывалась процедура ратификации заключённого соглашения. Как правило, это была такая же торжественная церемония, как и при приёме послов[42].
При этом дипломатические поездки были весьма небезопасными, особенно в Крыму. Иногда послы погибали, их могли задержать, ограбить, заключить в тюрьму[43].
Языки дипломатической работы
Основным канцелярским языком был старобелорусский (он же староукраинский и западнорусский, у современников — «рус(ь)кий язык/мова»). В новых политических условиях, сложившихся после заключения Люблинской унии, польский язык и культура в среде магнатов и шляхты ВКЛ стали престижными. Постепенно начался процесс активного вытеснения старобелорусского языка из деловой письменности княжества. В XVII веке польский язык стал проникать в тексты документов. С середины века акты, написанные на старобелорусском языке, становятся редкими. Этот процесс завершился в 1697 году принятием постановления сеймом Речи Посполитой о замене его польским в государственном использовании[42].
В первой половине XVII века в дипломатической практике ВКЛ достаточно часто встречаются документы для послов и комиссаров Речи Посполитой, написанные на старобелорусском языке. Во второй половине XVII века такие документы встречаются реже[42].
Тем не менее, в дипломатических отношениях с Московским государством продолжал использоваться старобелорусский язык. В 1646 году московские послы особенно настаивали на его использовании в переписке короля Речи Посполитой и московского царя: «Издавна повелось, что грамоты королевские к великому государю пишутся белорусским письмом, и теперь, мимо обычаев, по-польски писать не годится, да у порубежных воевод и переводчиков нет». Это было связано с тем, что в польском варианте царский титул писался неправильно и вызывал неоднократные жалобы и претензии со стороны восточных соседей[44]. Вместе с тем старобелорусский оставался в обиходе в отношениях с Крымским ханством[45].
В ряде случаев наблюдалось, когда в документах на польском языке присутствовали белорусские вкрапления[46].
В то же время в дипломатической практике ВКЛ активно использовался и латинский язык, прежде всего в отношениях с Инфлянтами и Швецией[46].
Тем не менее, на каком бы языке не велась документация, от дипломатов требовали знания польского, старобелорусского, немецкого и латыни[47].
Историография
Наиболее изученными аспектами внешней политики ВКЛ являются взаимоотношения с Московским государством, преимущественно тема борьбы за владение пограничными территориями в конце XV — середине XVI века. Остальные же аспекты внешней политики затрагивались не очень глубоко, кроме отношений с Крымским ханством, Польшей и Ливонией[48]. Трудности при изучении темы возникает из-за того, что дипломатические источники разбросаны по архивам разных стран. Кроме того, мешает языковой барьер, ведь для работы историку необходимо знать много языков[49]. Есть и другая проблема — финансирование, поскольку работа историка в архивах зарубежных стран обходится дорого[50].
В конце XX века по теме вышла работа М. К. Любавского «Литовско-русский сейм», посвящённая исследованию истории возникновения, становления и развития этого государственно-политического института, выяснению его функций и прерогатив, а также влиянию решений сеймов на внутри — и внешнеполитическую жизнь государства. Попутно вышли и две небольшие работы М. Ф. Довнар-Запольского «Заметки о крымских делах в Метрике Литовской» и «Литовские упоминки татарским ордам. Скарбовая книга Метрики Литовской 1502—1509 гг.», посвящённые взаимоотношениями с татарами. В начале XX века проблемы внешней политики ВКЛ стали предметом изучения в монографиях польских исследователей О. Галецкого, Л. Финкеля и других[48].
В межвоенный период интербелум в СССР исследование истории ВКЛ значительно сократилось. Но в послевоенной историографии ситуация изменилась. В частности, возобновилось изучение сосковско-литвинских отношений XV—XVI веков. С начала 1950-х годов в советской историографии надолго утвердилась тенденциозная концепция событий, приведших к переходу части восточных земель ВКЛ под контроль Московии на рубеже XV—XVI веков. Суть её была в следующем: славянское население ВКЛ уже в XV веке страдало от угнетения католицизма и стремилась перейти под власть Московского государства и на рубеже XV—XVI веков, благодаря успешной политике московского руководства, объединилась наконец с единоверными братьями. Эта версия была представлена в монографии К. В. Базилевича «Внешняя политика Русского централизованного государства. Вторая половина XV в.»[51].
Позже появились новые исследования по этой теме. Так, И. Б. Греков в работе «Очерки по истории международных отношений Восточной Европы XIV—XVI вв.» рассматривал вопросы взаимоотношений между странами Восточной Европы, включая взаимоотношения ВКЛ со своими соседями. Отпечаток господствовавших в советской историографии нарративов несёт на себе работа Г. Л. Хорошкевича «Русское государство в системе международных отношений конца XV — начала XVI в.», посвящённая всестороннему обзору экономических, политических, культурных связей Московского государства означенного периода, затрагивая в том числе и отношения с ВКЛ. Причины и сущность московско-литвинских противоречий подробно рассматриваются в работе А. А. Зимина «Россия на рубеже XV—XVI столетий». В это же время молдавские исследователи выпустили ряд работ, которые были прямо или косвенно посвящены освещению литвинско-молдавских отношений[52].
Начало 1980-х годов было отмечено выходом диссертационного исследования литовского историка Э. Баниониса[лит.], посвящённого изучению проблемы посольской службы ВКЛ середины XV века — 1569 год. Его работа стала по сути начальным шагом в исследовании таких важнейших вопросов, имеющих непосредственное отношение к внешней политике, как организация посольской службы и дипломатия ВКЛ. Выводы, к которым пришёл автор, шли вразрез с господствовавшей в своё время точкой зрения, согласно которой внешняя политика и дипломатия ВКЛ отождествлялась с внешней политикой и дипломатией Польши, связанной с ним персональной унией. Литовский исследователь убедительно опроверг такое мнение, доказав существование самостоятельного курса ВКЛ в международной политике и отдельной от польской сферы деятельности его дипломатии[52].
Тем временем в польской историографии в межвоенное время особый интерес представляла проблема международных отношений в Восточной и Центральной Европе в XVI веке. Причиной была проводимая польскими властями политика возрождения польского государства на востоке, целью которой была реализация «ягеллонской идеи» и «историческая миссия» Польши в Восточной Европе. В 1930—1940-е годы в Польше вышел ряд работ обобщающего характера, среди них выделяются две работы Л. Каленковского, в которых на большом фактическом материале рассматривались вопросы внутренней и внешней политики ВКЛ конца XIV—XVI века. Его перу принадлежала и специальная статья, посвящённая проблеме взаимоотношений Ягеллонской монархии с Крымом[51]. После Второй мировой войны взаимоотношения Ягеллонов с Московским государством оказались вне рамок проблематики работ польских историков; подвергся критике и тезис об «исторической миссии» на востоке. Однако высокий уровень разработанности проблем международных отношений в польской историографии позволил подготовить ряд фундаментальных коллективных работ по истории внешней политики и дипломатии Польши. Так, в 1982 году под редакцией М. Бискупа вышел первый том «Истории дипломатии Польши», где содержалась информация по внешней политике ВКЛ. Для этого издания, как и для довоенных польских исследователей, было характерно отождествление восточной границы короны с восточной границей ВКЛ[53]. Среди других работ польских историков было исследование Ю. Бардах, который сделал попытку рассмотреть напряжённый характер взаимоотношений Вильни с Московским государством сквозь призму деятельности разведывательной службы княжества. Военные и дипломатические источники XVI века содержат большое количество подобных свидетельств, что делает эту тему перспективным направлением для исследования. В 1976 году вышла и синтетическая работа М. Космана[пол.] «Historia Białorusi», в которой были затронуты вопросы внешней политики ВКЛ[54].
Относительно западной историографии послевоенного периода выделились немецкие специалисты. Классической стала работа Х. Яблановского[нем.] «Westrussland zwischen Wilna und Moskau» (1955). Учёный показал, что в том конкретном времени на территории так называемой Западной Руси промосковской ориентации населения не существовало, что взаимоотношения между различными конфессиями, а также между властью и православной церковью в ВКЛ характеризовались толерантностью. Такие выводы шли вразрез с мнениями официальной советской историографией того время[53].
В конце 1980-х годов в социалистических государствах начался пересмотр старых взглядов. Новый подход по литвинско-московитским отношениям нашёл отражение в очерке «Вторая Русь (Великое княжество Литовское и Русское)». В нём впервые в советской историографии были высказаны мнения, которые оспаривали многие стереотипы, в том числе ставился под сомнение тезис о стремлении славянского населения к Москве[52]. В 1990 году вышло 3-е издание работы Е. Ахманьского «Historia Litwy», в котором отмечалось, что войны княжества с Москвой с конца XV века заставили ВКЛ искать сближение с Польшей[54].
С конца 1980-х годов к исследованию проблемы внешней политики и международного положения ВКЛ присоединились и белорусские историки. Одним из первых был А. П. Грицкевич, в работах которого рассматривались разнообразные аспекты международной политики ВКЛ, в том числе отношения с Московским государством, Крымским ханством, Польшей, Свящённой Римской империей и другими. После получения Республикой Беларусь государственного суверенитета началось более глубокое исследование вопросов внешней политики, в том числе вопросов взаимоотношений ВКЛ с соседними государствами в конце XV — середине XVI века. В 1997 году В. И. Кононовичем[бел.] была защищена кандидатская диссертация по истории дипломатических сношений ВКЛ по теме «Дыпламатыя Вялікага Княства Літоўскага ў 1480 — першай чвэрці XVI ст.: (Адносіны з Вялікім княствам Маскоўскім і Крымскім ханствам)». Общее освещение внешнеполитической проблематики времён ВКЛ можно найти в первой части издания «Нарыcы гісторыі Беларусі», подготовленного Институтом истории НАН Беларуси[55].
В 2012 году польский историк Д. Колодзечик опубликовал труд, содержащий большую часть дипломатических документов по литвинско-татарским отношениям[32].
Примечания
- ↑ 1,0 1,1 Николаева, 2020, с. 141.
- ↑ Новик, 2011, с. 92—93.
- ↑ Тихомиров, 1998, с. 58—60.
- ↑ Тихомиров, 2006, Предпосылки зарождения Великого княжества Литовского. Дипломатия Миндовга.
- ↑ История Литвы, 2013, с. 29—34.
- ↑ Тихомиров, 2006, Международные аспеукты существования Великого княжества Литовского во второй половине XIII — начале XIV века. Включение Полоцка в состав ВКЛ.
- ↑ Тихомиров, 2006, Международные аспеукты существования Великого княжества Литовского во второй половине XIII — начале XIV в. Включение Полоцка в состав ВКЛ.
- ↑ Тихомиров, 2006, Внешняя политика Великого княжества Литовского при князе Гедимине (1316—1341 гг.).
- ↑ История Литвы, 2013, с. 34—36.
- ↑ Тихомиров, 2006, Внешняя политика Великого княжества Литовского в 1341—1377 гг. Дипломатия Ольгерда.
- ↑ Новик, 2011, с. 87.
- ↑ Николаева, 2020, с. 143—144.
- ↑ История Литвы, 2013, с. 17.
- ↑ Николаева, 2020, с. 141—142.
- ↑ История Литвы, 2013, с. 44.
- ↑ Николаева, 2020, с. 142—143.
- ↑ Николаева, 2020, с. 141—147.
- ↑ Николаева, 2020, с. 148.
- ↑ История Литвы, 2013, с. 56.
- ↑ Николаева, 2020, с. 148—149.
- ↑ Николаева, 2020, с. 147.
- ↑ Николаева, 2020, с. 149.
- ↑ Новик, 2011, с. 89.
- ↑ Новик, 2011, с. 90.
- ↑ Новик, 2011, с. 92.
- ↑ Николаева, 2020, с. 150.
- ↑ Николаева, 2020, с. 150—153.
- ↑ Новик, 2011, с. 88—89.
- ↑ Николаева, 2020, с. 156—157.
- ↑ Николаева, 2020, с. 160.
- ↑ Тихомиров, 1998, с. 58—59.
- ↑ 32,0 32,1 Valatka, 2012, Kuriame amžiuje diplomato darbas tampa profesija?.
- ↑ 33,0 33,1 33,2 Тихомиров, 1998, с. 59.
- ↑ 34,0 34,1 Тихомиров, 1998, с. 60.
- ↑ Новик, 2011, с. 80—81.
- ↑ Новик, 2011, с. 81—82.
- ↑ Тихомиров, 1998, с. 52.
- ↑ Тихомиров, 1998, с. 53.
- ↑ 39,0 39,1 39,2 39,3 39,4 Лазоркина, 2008, с. 45.
- ↑ Лазоркина, 2008, с. 43—44.
- ↑ 41,0 41,1 Лазоркина, 2008, с. 44.
- ↑ 42,0 42,1 42,2 42,3 42,4 Лазоркина, 2008, с. 46.
- ↑ Valatka, 2012, O kaip su Krymo chanatu, Kazanės totoriais – taip pat galiojo maskvėniškų pasiuntinybių stilius?.
- ↑ Лазоркина, 2008, с. 46—47.
- ↑ Valatka, 2012, O kaip susikalbėdavome su totoriais?.
- ↑ 46,0 46,1 Лазоркина, 2008, с. 47.
- ↑ Valatka, 2012, Šiais laikais dėl vienos užsienio kalbos ministrams Lietuvoje iškyla problemų, o kiek kalbų privalėjo mokėti LDK didikas XVI–XVII a.?.
- ↑ 48,0 48,1 Мікалаева, 2015, с. 148.
- ↑ Valatka, 2012, Paradoksas: lyg ir daug popierių išlikę, o mažai studijų turime. Kodėl?.
- ↑ Valatka, 2012, Kitaip sakant, ne kiekvienas jaunas istorikas gali tyrinėti LDK diplomatijos istoriją?.
- ↑ 51,0 51,1 Мікалаева, 2015, с. 149.
- ↑ 52,0 52,1 52,2 Мікалаева, 2015, с. 150.
- ↑ 53,0 53,1 Мікалаева, 2015, с. 151.
- ↑ 54,0 54,1 Мікалаева, 2015, с. 152.
- ↑ Мікалаева, 2015, с. 153.
Литература
- Николаева Л. В. Внешняя политика Великого Княжества Литовского в конце XIV–середине XVI в.: основные направления в геополитической перспективе / Л. В. Николаева // Межкультурные исследования. — 2020. − № 5. — С. 140—174.
- Новик Е. К., Качалов И. Л., Новик Н. Е. История Беларуси с древнейших времён до 2010 г.. — Минск: «Вышэйшая школа», 2011. — 526 с. — ISBN 978-985-06-1917-4.
- Тихомиров А. В. Внешняя политика и дипломатия Великого княжества Литовского в XIII―XIV вв. [Электронный ресурс]: электрон. данные. — Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 09 апреля 2006.
- Тихомиров А. В. Внешнеполитический механизм и организация дипломатической службы Речи Посполитой и Великого княжества Литовского в 1569—1795 гг. // Белорусский журнал международного права и международных отношений. — 1998. — № 3
- Дипломатическая деятельность канцелярии Великого княжества Литовского в XVII в. / Ольга Лазоркина // Журнал международного права и международных отношений : научное издание / учредитель Международное общественное объединение по научно-исследовательским и информационно-образовательным программам "Развитие". — 2008. ― № 1. ― С. 43―48
- Адлюстраванне знешняй палітыкі Вялікага княства Літоўскага перыяду канца XV ― сярэдзіны XVI ст. у гістарычных даследаваннях XX ст. / Л. В. Мікалаева // Научные труды Республиканского института высшей школы. — Минск, 2007―. — 2015. ― Вып. 15, ч. 1. ― С. 147―155
- А. Эйдинтас, А. Бумблаускас, А. Кулакаускас, М. Тамошайтис. История Литвы. — Eugrimas, 2013. — ISBN 978-609-437-207-0.
- Rimvydas Valatka. „Lietuvos Didžiosios Kunigaikštystės diplomatijos istorija – žavi, bet neparašyta“ // Baltų žinyčios vartai. — gruodžio 30, 2012.
| История[бел.] | |
|---|---|
| Власть | |
| Символы | |
| Население |
|
| Культура | |
| Войны |
|
| Наследие | |
