Изгонная рать
Дополнительные действия
Изгонная рать — древнерусский военный термин, обозначавший часть войска[1] (отряд), предназначенную для внезапного (нечаянного[1]) нападения («изгона») с целью захвата пленных, добычи или стратегически важного пункта[2].
Само нечаянное нападение или начало военных действий без объявления войны[3], в летописях именовалось «изгоном».
Этимология и терминология
Слово «изгон» в древнерусском языке имело значение «нечаянное нападение, набег». Соответственно, «изгонная рать» — это воинский отряд, выделенный для осуществления такого нападения[4]. В «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даля слово «изгонный» также толкуется как «к изгону относящийся». При этом на псковском диалекте «изгон» означал «выгон, околица», что позволяет некоторым исследователям трактовать «изгонный полк» как передовой отряд, выделенный из основного войска за пределы лагеря для выполнения особых операций.
Исторические примеры
Захват Москвы в 1446 году
25 декабря 1446 года конный отряд («изгонная рать») сторонников великого князя Василия Тёмного под командованием М. Б. Плещеева и Л. Измайлова воспользовался отсутствием в Москве Дмитрия Шемяки, крупных вооружённых сил и открытыми в связи с праздником Рождества городскими воротами[5][6]. Отряд без боя занял Москву, что стало важным этапом в возвращении Василия II на великокняжеский престол.
Сражение под Руссой (1456)
В ходе московско-новгородской войны 1456 года великий князь Василий II Тёмный направил к городу Руса (современная Старая Русса) «изгонную рать»[7]. Согласно летописным источникам, отряд состоял из московских войск и татар общей численностью около пяти тысяч человек[7][8]. «Изгонная рать» без труда захватила город и принялась грабить горожан и церкви[9]. Однако последующие события и личность воевод вызывают разночтения в летописях.
Другие примеры использования изгонной рати
Набег на Рязань и Любутск (XIV век)
Само понятие «изгон» как внезапного нападения фиксируется в летописях уже в XIV веке. В рассказе о набеге татар на Рязанское княжество сообщается:
«Тем же летом, перед Петровым днем, собрались татары, изгоном без вестей пришли на Рязань и повоевали ее, да и Любутск повоевали, а Олега князя чуть в плен не взяли»[10].
Здесь «изгоном без вестей» подчёркивается именно внезапность нападения — татары появились перед Рязанью неожиданно, без предварительного объявления войны или сбора сил, что и позволило им застать княжество врасплох и разорить его.
Поход Мамая на Рязанскую землю (1380)
Лицевой летописный свод Ивана Грозного, описывая сбор войска Мамаем перед Куликовской битвой, также использует термин «изгон» для характеристики стремительности его движения:
«Пошел ратью спешно и без извещения изгоном на Рязанскую землю. А князь великий Олег Иванович Рязанский не ведал о сем ничего»[11].
В этом случае «изгоном» обозначено не только внезапное нападение, но и стремительность передвижения войска — Мамай двинулся на Рязанскую землю «спешно», не давая противнику времени подготовиться к обороне.
Захват Коломны Олегом Рязанским (1385)
В 1385 году рязанский князь Олег Иванович Рязанский предпринял внезапный поход на Коломну. Как сообщает летопись:
«На Благовещение "суровейший" Олег Рязанский "изгоном" захватил Коломну (наиболее распространенный и эффективный способ в то время)»[12].
Этот эпизод показывает, что тактика «изгона» применялась не только против внешних врагов, но и в междоусобных войнах между русскими княжествами. Захват Коломны — важного стратегического пункта на Оке — был осуществлён столь стремительно, что московские воеводы не успели организовать оборону.
Взятие Москвы «изгоном» в 1382 году
В летописных сводах встречаются упоминания о взятии Москвы «изгоном» войсками Тохтамыша. Никоновская летопись сообщает:
«Бывши же к ним вести то, что князь велики изыде из града, они же часа того поидоша изгоном к Москве и приидоша февраля месяца в 12 в суботу в 9 час нощи противу недели, иже о блуднем, и взяша град, не бяше в нем противящогося им и никому ведущу сего, токмо единомысленников их, иже и град отвориша им»[13].
Этот эпизод показателен тем, что «изгон» здесь — не просто военный манёвр, а операция, основанная на разведке и использовании измены: татары выступили к Москве, узнав, что великий князь покинул город, и взяли его при содействии сторонников внутри крепости.
Набег царевича Арапши на Рязань
Летописный рассказ о набеге царевича Арапши также использует термин «изгоном» для обозначения стремительного нападения:
«Истребив русских (в том числе, вероятно, и рязанских) купцов, Арапша «изгоном» (стремительным набегом) двинулся на Рязань. Этот набег застал рязанцев врасплох»[14].
Характерно, что здесь «изгон» сочетается с предварительным истреблением купцов — то есть нападению предшествовала разведывательно-диверсионная акция, ослаблявшая противника перед основным ударом.
Набег татар на Нижний Новгород
Никоновская летопись сообщает о внезапном нападении татар на Нижний Новгород:
«Того же лета приидоша татарове изгоном к Новугороду Нижнему»[15].
Краткость этой записи характерна для летописного стиля: сам факт применения «изгона» фиксируется без подробностей, поскольку для современников это был понятный и распространённый тактический приём.
Нападение немцев на Псков (1299)
В Лицевом летописном своде описывается нападение немецких рыцарей на Псков:
«В том же году пришли немцы ко Пскову изгоном и посад пожгли, и людей много избили, и град обступили. И вышел на них Довмонт, князь Псковский, и была сеча злая около Святого Петра и Павла на берегу, таковой не бывало во Пскове; и избили псковичей многих»[16].
Этот пример показывает, что «изгон» мог применяться не только русскими войсками, но и противниками. Внезапное появление немцев позволило им сжечь посад и перебить множество людей, однако организованное сопротивление во главе с князем Довмонтом показало и уязвимость такой тактики в случае, если противник успевает собраться с силами.
Взятие Изборска «изгоном» (1233, 1240)
Военная энциклопедия сообщает о взятии Изборска:
«В 1233 г. город взят "изгоном" кн. Ярославом Владимировичем с немцами, но псковичи отвоевали его, "изнимаша князя, а немчина Данилу убиша". То же самое повторилось в 1240 г.»[17].
Этот пример интересен тем, что показывает цикличность тактики «изгона»: противник использовал внезапное нападение для захвата пограничной крепости, но не смог её удержать, поскольку псковичи быстро организовали ответный удар.
Взятие Вышегорода немцами (1480)
Псковская вторая летопись фиксирует ещё один случай использования «изгона» немецкими рыцарями:
«И при после князя великого пригнавшее Немци, месяца генваря 1, и взяша изгоном Вышегород, а мужи и жены и дети овых в плен поведоша и овых иссекоша, а город зажгоша. И никым же гоними, разве божиею силою свыше, вскоре от града побегоша не своими дорогами, многая своя вещи пометавшее; и тако разблоудишася по лесом»[18].
Этот фрагмент примечателен не только описанием самого нападения, но и последствий: захватив город и учинив расправу над жителями, немцы вынуждены были спешно бежать, побросав награбленное имущество, — «изгон» не всегда гарантировал удержание захваченного, особенно при угрозе ответного удара.
Набег на Себеж и монастырь Николая Чудотворца
Военная энциклопедия приводит пример из Псковской первой летописи:
«А прежде того были тое же осени и под Себежем изгоном немцы, да монастырь сожгли св. Николы и с церковию»[19].
Здесь «изгоном» обозначен набег на монастырь — объект, не имевший стратегического значения, но богатый церковным имуществом. Это показывает, что «изгонная рать» могла использоваться и для грабежа, а не только для захвата городов или пленных.
Поход Ивана Грозного на Новгород (1570)
В более позднее время термин «изгонная рать» (или «изгонный полк») продолжал использоваться. В 1570 году, перед прибытием Ивана Грозного в Новгород, в город был направлен передовой отряд. Согласно Новгородской третьей летописи:
«В лето от всемирного создания 7078 (1570) года января 2 дня в понедельник на память отца нашего Сильвестра, папы Римского, благочестивый государь царь и великий князь Иван Васильевич, всея России самодержец, послал в Великий Новгород перед собой изгоном передний полк своих государевых бояр и воевод»[20].
Этот «изгонный полк» начал аресты церковнослужителей и состоятельных граждан, а также опись и конфискацию имущества, подготавливая почву для прибытия самого царя. Как отмечают историки, «до подхода основных сил опричники этого полка опечатали казну в монастырях, церквах и домах богатых людей, арестовали многих духовных лиц и купцов»[21]. Таким образом, к концу XVI века «изгонная рать» трансформировалась из сугубо военного тактического приёма в инструмент политического террора и репрессий.
Вологодское разорение (1612)
В Смутное время термин «изгон» продолжал употребляться для обозначения внезапных набегов. Как сообщает Вологодская летопись и отписка архиепископа, в 1612 году:
«...польские и литовские люди, и черкасы, и казаки и русские воры пришли на Вологду изгоном, города и посады выжгли…»[22].
Три дня грабежей и убийств, последовавших за этим внезапным нападением, надолго сохранились в народной памяти как «Вологодское разорение» — одно из тягчайших бедствий Смутного времени для Русского Севера.
Летописные версии
Новгородская летопись по списку Дубровского (ПСРЛ, т. 16)
Этот список содержит наиболее подробный и, по мнению ряда историков, наиболее достоверный рассказ о походе, поскольку он основан на новгородском владычном летописании. Приводим текст полностью (в орфографии, приближенной к современной):
«Того же лета князь великий Василей Васильевич, собрав воинство многое, поиде к Новугороду Великому, а на Русу послал изгонную рать, Семена Карамышева, да Федора Басенка, да князя Ивана Васильевича Стригу и иных воевод, с татары, и пришедше взяша Русу и пожгоша, и множество людей посекоша, а иных в полон поведоша, а иные разбегошася. И много богатства и серебра и золота и сосудов церковных взяша. И поидоша назад к великому князю, а воеводы Семен Карамышев и Федор Басенок осташася в Русе с малыми людьми, а князь Иван Стрига отпустиша с полоном и с богатством к великому князю. Новгородцы же, слышавше, что в Русе мало людей, послаша рать свою, воеводы князь Василей Васильевич Низовской, да Иван Лукинич Щока, да Василей Пантелеевич, да Есиф Васильевич Носов, и приидоша под Русу. И бысть бой велик, и побегоша новгородцы, и многих избиша, а иных изымаша, а воевод их князь Василей Низовской и Иван Щока едва утекоша, а тысяцкие Василей Пантелеевич и Есиф Носов изымани быша. И тако разгневася князь великий на Новгород и приведе их ко кресту на всей своей воли»[23].
Летопись Авраамки (ПСРЛ, т. 16)
Летопись Авраамки (Виленский список) даёт близкую, но несколько сокращённую версию:
«Тое же зимы князь великий Василей Васильевич поиде на Новгород, а на Русу посла изгонную рать Семена Карамышева да Басенка, а с ними татар 5000. И взяша Русу и пожгоша, и полон и богатство много взяша. И послышавше новгородци, послаша рать свою, и бишася под Русою, и победиша князя великого воевод новгородци»[9].
Воскресенская летопись (ПСРЛ, т. 8)
Этот московский свод XVI века даёт иную картину, подчёркивая роль знатных воевод:
«Того же лета февраля в 9 день князь великий Василей Васильевич послал на Русу изгонную рать, воевод своих князя Ивана Васильевича Стригу-Оболенского да Федора Васильевича Басенка, и взяша Русу и пожгоша, и множество полона и богатства взяша. И воеводы, взявше Русу, и услышавше, что новгородцы идут на них, и они, не удержавше полону, отпустиша к великому князю, а сами осташася в Русе с малыми людьми, со 200 детей боярских да со слугами. Новгородцы же приидоша с воеводами князем Васильем Низовским, Иваном Щокою и иными, и бысть бой, и поможе Бог великому князю, и новгородцы побегоша, и многих избиша, а воевод их изымаша»[24].
Московские летописи (Софийская I, Софийская II, Новгородская IV, Тверская, Львовская)
- Софийская первая летопись (ПСРЛ, т. 5, с. 274):
«Того же лета князь великий послал на Русу рать, а воеводы князь Иван Васильевич Стрига да Федор Басенок, и взяша Русу, и много полона и богатства взяша; и новгородцы приидоша на них, и бишася, и победиша великого князя воеводы».
- Новгородская четвёртая летопись (ПСРЛ, т. 4, ч. 1, с. 494) повторяет тот же текст.
- Тверская летопись (ПСРЛ, т. 15, с. 491) также упоминает только Стригу и Басенка.
- Львовская летопись (ПСРЛ, т. 20, с. 278) даёт аналогичный вариант.
Историографическая дискуссия
| Летопись | Воеводы |
|---|---|
| Новгородская (Дубровского) | 1. Семён Карамышев 2. Фёдор Басенок 3. Кн. Иван Стрига-Оболенский |
| Летопись Авраамки | 1. Семён Карамышев 2. Басенок |
| Воскресенская | 1. Кн. Иван Стрига-Оболенский 2. Фёдор Басенок |
| Софийская I, II, Новгородская IV, Тверская, Львовская |
Кн. Иван Стрига Фёдор Басенок |
Разночтения в именах воевод породили длительную дискуссию. А. А. Зимин считал рассказ московских летописей тенденциозным и отдавал предпочтение Новгородской летописи по списку Дубровского[25]. Я. С. Лурье также указывал, что Воскресенская летопись, составленная в XVI веке, нередко искажала ранние известия в угоду политической конъюнктуре[26].
С. З. Чернов на основе сопоставления всех списков пришёл к выводу, что первым воеводой в изгонной рати был Фёдор Басенок, а Семён Карамышев входил в число воевод, но его имя из московских сводов вымарывалось из-за незнатного происхождения[27]. В то же время князь Иван Стрига-Оболенский, вероятно, возглавлял не саму изгонную рать, а основные силы, которые прикрывали отход отряда, что и привело к путанице в летописях.
См. также
Примечания
- ↑ 1,0 1,1 Изгон, древнерусский термин // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
- ↑ Словарь русского языка XI—XVII вв. — Вып. 6. — М., 1979. — С. 140.
- ↑ Изгон // Военная энциклопедия : [в 18 т.] / под ред. В. Ф. Новицкого … [и др.]. — СПб. ; [М.] : Тип. т-ва И. Д. Сытина, 1911—1915.
- ↑ Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. — Т. 2. — М., 1865. — Стб. 42.
- ↑ Зимин А. А. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в. — М., 1991. — С. 108.
- ↑ ПСРЛ. — Т. 23. — С. 153.
- ↑ 7,0 7,1 ПСРЛ. — Т. 16. — Стб. 193.
- ↑ ПСРЛ. — Т. 8. — С. 145.
- ↑ 9,0 9,1 ПСРЛ. — Т. 16. — Стб. 194.
- ↑ ПСРЛ. — Т. 15. — Стб. 78.
- ↑ Лицевой летописный свод Ивана Грозного. Остермановский второй том. — С. 313.
- ↑ ПСРЛ. — Т. 11. — С. 82.
- ↑ ПСРЛ. — Т. 11. — С. 76.
- ↑ ПСРЛ. — Т. 11. — С. 79.
- ↑ ПСРЛ. — Т. 11. — С. 88.
- ↑ Лицевой летописный свод Ивана Грозного. Остермановский первый том. — С. 60.
- ↑ Военная энциклопедия (ВЭ/ВТ). — Т. 10. — С. 568.
- ↑ ПСРЛ. — Т. 5. — Вып. 2. — С. 145; Псковские летописи. — Вып. 2. — М.: Издательство Академии Наук СССР, 1955. — С. 58.
- ↑ Военная энциклопедия (ВЭ/ВТ). — Т. 10. — С. 567.
- ↑ ПСРЛ. — Т. 3. — С. 245; Новгородская третья летопись.
- ↑ Кобрин В. Б. Иван Грозный. — М., 1989. — С. 147.
- ↑ Вологодская летопись. — Цит. по: Краеведческие среды. — Вологда, 2015.
- ↑ ПСРЛ. — Т. 16. — Стб. 193–195.
- ↑ ПСРЛ. — Т. 8. — С. 145–147.
- ↑ Зимин А. А. Россия на рубеже XV—XVI столетий. — М., 1982. — С. 78, прим. 45.
- ↑ Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. — СПб., 1994. — С. 123.
- ↑ Чернов С. З. Волок Ламский в XIV — первой половине XVI в. — М., 1998. — С. 112–113.
Литература
- Полное собрание русских летописей. — Т. 4, 5, 8, 15, 16, 18, 20, 23, 25.
- Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. — СПб., 1994.
- Карамзин Н. М. История государства Российского. — Т. V.
- Чернов С. З. Волок Ламский в XIV — первой половине XVI в.. — М., 1998.
- Зимин А. А. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в.. — М., 1991.
- Зимин А. А. Россия на рубеже XV—XVI столетий. — М., 1982.
- Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. — М., 1969.
- Клосс Б. М. Воскресенская летопись // Словарь книжников и книжности Древней Руси. — Л., 1988.
- Клосс Б. М. Летопись Авраамки // Словарь книжников и книжности Древней Руси. — Л., 1988.
- Алексеев Ю. Г. Кампания 1456 г. // Военная история России. — СПб., 1998.
- Словарь русского языка XI—XVII вв.. — М., 1979.
- Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. — М., 1865. — Т. 2.