Славянская колонизация Северо-Западной Руси
Дополнительные действия
Славянская колонизация Северо-Западной Руси — начавшийся не позднее V века процесс заселения славянами Приильменья, в том числе Поволховья и прилегающих районов Ловати и Мсты[1], а также более широкого региона Северо-Западной Руси, включавшего Приладожье и Псковско-Чудское Поозерье. Этот процесс связан с формированием древнейшего славяно-русского населения северо-запада Восточно-Европейной равнины[2].
Историография и источники
Сведения о заселении Приильменья славянами восходят как к сообщениям русских летописей, так и к данным археологии, ономастики и исторической географии[3]. Разработка проблемы активно велась в трудах археологов, исследовавших культуры псковско-новгородских длинных курганов и северных длинных курганов, а также памятники раннесредневекового земледелия и гидронимию региона[1]. Особое место занимают исследования, посвящённые интерпретации ранних миграционных волн V—VI веков и последующей консолидации локальных групп населения Приильменья в протогосударственное образование к середине IX века[2]. Вопрос о соотношении Приильменья с более широким пространством Северо-Западной Руси — Приладожьем, Псковско-Чудским регионом, Карельским перешейком — разрабатывался в рамках работ по истории Новгородской земли и освоения Русского Севера в XI—XIII веках[4][5]. В историографии выделяются как минимум две взаимосвязанные, но не тождественные линии: раннесредневековое расселение славян (V—IX века) и более поздняя русская колонизация северных окраин Древней Руси[1].
Отдельным направлением историографической дискуссии является проблема участия западных славян в колонизации Северо-Запада, в том числе гипотезы о выходе части ильменских словен из ареала полабских славян и Польского Поморья[6]. В новых работах, основанных на сопоставлении письменных, археологических и антропологических данных, подчёркивается особое положение новгородско-псковской группы среди восточных славян и её раннее отделение от праславянского массива[7]. Псковская и частично новгородская группа восходит к культуре псковских длинных курганов, летописным кривичам. К ним же, согласно А. А. Зализняку и С. Л. Николаеву, восходят те уникальные черты, которые отличают новгородско-псковские и другие кривичские наречия. Словене, носители культуры сопок, и так называемых восточно-новгородских диалектов, имели другое происхождение и другие культурные особенности.[источник не указан 73 дня]
Естественно-географические условия
Регион Приильменья охватывает прибрежную зону озера Ильмень, долину Волхова и прилегающие бассейны притоков, образуя один из ключевых узлов водных путей Восточно-Европейской равнины[8]. Сочетание удобных для пашенного земледелия почв, густой речной сети и выхода к системе озёр и Балтийскому бассейну способствовало раннему освоению территории как местным финно-угорским племенам, так и пришлым славянам-земледельцам[2]. К северу от Приильменья аналогичную роль играли системы Ладожского озера и Невы, связывавшие Приладожье с Балтикой и внутренними областями Восточной Европы[4]. Псковско-Чудское Поозерье с водными путями по Великой, Плюссе и верхнему течению Западной Двины образовывало второй крупный узел, через который осуществлялось освоение лесной зоны Северо-Запада[9].
По археологическим данным, Верхняя Русь как зона начального контакта славян «северославянской» группы со финно-угорским населением формировалась в контексте широкого «среднеевропейского импульса» IV—VI веков, связанного с распространением по «Лужско-Серегерьской трассе» вооружения и предметов римского времени из Скандобалтики к Приильменью[10]. Эта трасса, сопоставляемая с более поздним направлением «Петербург — Москва», уже в раннесредневековую эпоху обеспечивала движение как германских, так и славянских групп к лесной зоне Восточной Европы и к побережью Финского залива[10].
Хронология и волны колонизации
До появления славян территорию Приильменья занимали племена прибалтийско-финского круга, создавшие культуру текстильной керамики, а также связанные с «чудью» группы, ассоциируемые с культурой длинных курганов в зоне между Чудским озером, Финским заливом и бассейном Невы[2]. Археологические комплексы предславянского времени представлены грунтовыми и «каменными» могильниками с обрядами трупосожжения, а также поселениями, ориентированными на охоту, рыболовство и подсечно-огневое земледелие[1].
Первая волна (V — первая половина VI века)
По данным археологии, ранние миграции некоторых групп предков ильменских словен на Северо-Запад датируются V — первой половиной VI века и рассматриваются как «первая волна» славянской колонизации[1]. Эта миграция связывается с общим движением славян в эпоху Великого переселения народов и со «среднеевропейским импульсом», отразившимся в формировании культуры северных длинных курганов на территории Северной Руси[2]. В рамках западнославянской версии происхождения части словен отдельные исследователи сопоставляют этот импульс с процессами, происходившими в ареале пшеворской и поморской культуры и приводившими к смещению славянских групп в сторону восточноевропейской лесной зоны[6].
Современный анализ миграций, учитывающий распределение памятников псковских длинных курганов и сопок Поволховья, уточняет временные рамки первой волны и связывает её с отделением новгородско-псковской группы от праславянского ареала в середине I тысячелетия н. э.[7]. На основании языковых данных (древненовгородский диалект) и распространения характерных археологических комплексов предлагают говорить о раннем формировании особой северо-западной ветви восточных славян уже в доваряжскую эпоху[7].
Вторая волна и развитие культур длинных курганов
Культура псковско-новгородских длинных курганов прослеживается с VI—VII веков и отражает дальнейшее продвижение на русский Северо-Запад групп славян, практиковавших пашенное земледелие и создававших сопочные могильники в бассейнах озёр Ильмень и Чудского[4]. Археологические материалы свидетельствуют о возникновении в Псковско-Ильменском регионе специфической кривичской культуры псковских длинных курганов, эволюционно не связанной с предшествующей культурой текстильной керамики и отражающей появление новых славянских групп[9].
На более широком пространстве Северо-Западной Руси ареал длинных курганов охватывал побережье Псковско-Чудского озера, бассейны рек Великой, Плюссы, Луги, верхнего течения Западной Двины, верхней Ловати и средней Мологи, формируя единый, но внутренне неоднородный комплекс памятников[9]. В пределах этого комплекса выделяются локальные варианты, связанные как со славянами, так и с ассимилируемым финно-угорским населением[5].
Поздние этапы (VII—IX века)
Ряд стратифицированных памятников Приильменья, в том числе раннесредневековые городища, фиксируют напластования, датируемые второй — третьей четвертью I тысячелетия н. э. и связываемые с эпохой Великого переселения народов и ранними этапами славянской колонизации[11]. К VII веку появление летописных славян в Приильменье сопровождалось военным противостоянием с местным населением и потребовало возведения укреплённых пунктов, что отражено в строительной технике валов и оборонительных сооружений раннесредневековых городищ региона[11].
В это же время идёт формирование культуры новгородских сопок в Приильменье и Приладожье, где в погребальном обряде фиксируются элементы западно-финских и балтских традиций, что связывается с миграцией славянских групп из района Польского Поморья и понизовий Вислы[12]. В составе инвентаря новгородских сопок и памятников Приильменья отмечаются типы керамики и украшений, имеющие близкие аналогии в среде балтийских славян и поморских центров, таких как Волин и Щецин, что трактуется как результат долговременных связей Северо-Западной Руси с западнославянским миром[12]. На Псковщине и в верховьях Ловати поздние этапы культуры длинных курганов уже непосредственно сопрягаются с формированием древнерусской ингумационной традиции[9].
Археологические свидетельства
Одним из ключевых археологических объектов, отражающих раннее славянское присутствие в истоках Волхова и Приильменье, является крупное неукреплённое поселение на реке Прость, датируемое третьей четвертью I тысячелетия и рассматриваемое как древнейший центр словен Ильменского Поозерья[13]. Раскопки раннесредневековых городищ в Приильменье выявили стратифицированные культурные слои эпохи переселения народов и раннего Средневековья, включая комплексы с лепной керамикой, остатками жилищ овальной формы и валами, сооружёнными в «перекладной» технике с использованием бревенчатых накатов, аналогичной укреплениям раннесредневековых славянских городков Центральной Европы[11].
Славянская колонизация Приильменья отражена в формировании ареала сопок и длинных курганов, картографированных на пространстве между озером Ильмень и южным побережьем Финского залива и отличающихся неравномерной концентрацией памятников[2]. В Псковско-Ильменском регионе прослеживается своеобразный комплекс псковских длинных курганов, связанный с кривичами и отличающийся от финно-угорских могильников предшествующего времени как погребальным обрядом, так и составом инвентаря[9].
По наблюдениям археологов, серия импортов римского времени и «варварского» вооружения IV—VI веков в зоне Лужской губы, верхней Луги и западного Приильменья позволяет проследить ранний «лужский путь» как канал проникновения среднеевропейского импульса к будущему ареалу словен[10]. На его северной периферии этот импульс связан с формированием прибалтийско-финской культуры каменных могильников, тогда как в глубине лесной зоны он отразился в трансформации местной «предкурганной» культуры в «культуру северных длинных курганов»[10].
Для южного Приладожья и Карельского перешейка характерны курганно-жальнические зоны и приладожская курганная культура, сформировавшиеся на финноязычной основе, но испытвавшие сильное влияние славянского населения и раннерусских центров, прежде всего Старой Ладоги[4]. На северо-западной периферии ареала фиксируются смешанные комплексы, где славянские, балтские и финские элементы сочетаются в единой погребальной традиции[5].
Археологические исследования в Приильменье выявили культурные слои с мощным горизонтом распашки, характеризуемым как свидетельство долговременного возделывания земли и связанного с переходом к устойчивым формам пашенного земледелия у славянских поселенцев[3]. Наличие лепной и штрихованной керамики, связанной с северо-западными традициями и зонами современной Прибалтики и Белоруссии, указывает на сложные контакты и возможно смешанный характер раннеславянского земледельческого населения Приильменья[4].
Фортификация и ранние крепости
Одной из ключевых особенностей славянской колонизации Северо-Западной Руси было появление укреплённых пунктов, контролировавших узлы водных путей и контактные зоны со скандинавским и финно-угорским населением[13]. Вдоль Волхова, в Приильменье и на Псковщине сеть раннесредневековых городищ и сопочных некрополей формировала каркас, на основе которого складывались локальные центры власти и рынки[11].
К числу древнейших известных славянских крепостей Северо-Западной Руси относится каменно-земляная Любшанская крепость на правом берегу Волхова, в нескольких километрах ниже по течению от Старой Ладоги[13]. Её возведение на основе более раннего дерево-земляного укрепления финно-угорских племён рассматривается как свидетельство закрепления славян в Приладожье и перенесения сюда фортификационных традиций, восходящих к западнославянским земляным и каменно-земляным укреплениям[11].
В систему ранних опорных пунктов Северо-Западной Руси входили также Староладожское земляное городище, контролировавшее выход Волхова в Ладожское озеро, и ряд укреплённых поселений на Псковщине, в том числе Псковское и Труворово городища[4]. Их фортификация — валы, рвы, деревянные стены на земляном основании — сопоставима с оборонительными сооружениями культур длинных курганов в Псковско-Чудском регионе и отражает адаптацию славянского и финно-угорского населения к условиям пограничной зоны между Балтикой и внутренними областями Древней Руси[5].
На Псковщине особое значение имела связка городищ с окружающими некрополями культуры псковских длинных курганов, что позволило археологически проследить формирование стабильных поселенческих и административных центров[9]. Переход от открытых поселений к укреплённым пунктам здесь хронологически совпадает с консолидацией кривичских племенных структур и их включением в сферу влияния Новгородской земли[4].
Этнический состав ильменских словен и Северо-Западной Руси
К времени формирования летописного племени ильменских словен население Приильменья отличалось многоэтничностью, включавшей славянские, балтские, финно-угорские и скандинавские компоненты, при ведущей роли славян, связанных с племенем русь в правящей элите региона[6]. Внутри этого конгломерата ильменские словене выступали как славянская группа, закрепившая за собой приильменьские, поволховские и верхнеполужские территории, тогда как соседние области занимали другие «племенные» объединения Новгородской земли[5].
В более широком контексте Северо-Западной Руси славянское население Псковско-Чудского и Приладожского регионов формировалось на основе взаимодействия с местными чудскими и весскими племенами, а также с карелами и другими группами прибалтийско-финского круга[4]. В Приладожье и Межозерье важную роль играли варяжские элементы, присутствующие в Старой Ладоге и связанных с ней центрах, но постепенно растворяющиеся в складывающемся древнерусском населении[6].
Лингвистические и ономастические данные
Архаическая славянская топонимия Приильменья, включающая пласт гидронимов и ойконимов, датируется примерно серединой I тысячелетия н. э. и служит одним из важнейших индикаторов раннего славянского присутствия в регионе[12]. Выделяемая по данным топонимики «словенская» изолиния отделяет первичный славянский ареал Верхней Руси вокруг озера Ильмень и Поволховья от «чудской» окраины к западу и северо-западу, где концентрируются памятники культуры длинных курганов, связываемой преимущественно с финно-угорским населением[14]. На Псковщине и в Приладожье пласт славянской топонимии накладывается на более древний финно-угорский субстрат, что отражает постепенную ассимиляцию и славянизацию местного населения[12]. Распространение характерных «словенских» гидронимов и ойконимов вдоль основных водных путей позволяет реконструировать направления и интенсивность славянской колонизации Северо-Западной Руси[14].
Социально-политическое развитие
В процессе славянской колонизации Приильменья происходила консолидация отдельных родов и вождеств, захватывавших обширные пространства Северо-Запада и образовывавших сложные политические объединения, базой которых служили укреплённые пункты и крупные сельские округи[1]. В современных реконструкциях подчёркивается, что уже в доваряжский период на основе носителей культур псковских длинных курганов и новгородских сопок могло сложиться крупное «северное объединение», балансировавшее на грани сложного вождества и раннего протогосударственного образования[7].
Постепенное развитие этих структур к середине IX века привело к превращению словенской политии в Приильменье в крупное протогосударственное образование, которое стало основой последующей Новгородской земли[2].
По данным археологии и летописной традиции, славяне, осевшие около озера Ильмень, построили город, названный Новгородом, что отражает высшую стадию колонизационного процесса — переход от сельских округ к раннегородским центрам[3]. Раскопки на Рюриковом городище выявили следы поселения первой половины IX века с мощным культурным слоем, содержащим лепную керамику, кости животных и следы длительной распашки, что интерпретируется исследователями как материальное свидетельство ранней славянской колонизации и формирования политического центра ильменских словен[3].
Параллельно шёл процесс формирования системы опорных центров в Приладожье и на Псковщине, где торгово-ремесленные поселения и укреплённые пункты контролировали важнейшие участки пути «из варяг в греки» и связей с Прибалтикой[4]. Эти центры в дальнейшем были включены в политическую структуру Новгородской земли, став частью её пятинной системы и опорой колонизации более северных и восточных территорий[5].
Примечания
- ↑ 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 Кувырталов, 2015.
- ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 2,6 Плотникова, 2015.
- ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 Янин, 2004.
- ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 4,4 4,5 4,6 4,7 4,8 Васильев АА, 2003.
- ↑ 5,0 5,1 5,2 5,3 5,4 5,5 Смирнов, 2015.
- ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 Пивень, 2012.
- ↑ 7,0 7,1 7,2 7,3 Тарасов, 2024.
- ↑ История Новгорода, 2001.
- ↑ 9,0 9,1 9,2 9,3 9,4 9,5 Цветков, 2010.
- ↑ 10,0 10,1 10,2 10,3 Лебедев, 2005.
- ↑ 11,0 11,1 11,2 11,3 11,4 Рябинин, 2008.
- ↑ 12,0 12,1 12,2 12,3 Васильев ВЛ, 2010.
- ↑ 13,0 13,1 13,2 Седов, 2000.
- ↑ 14,0 14,1 Рябинин 2007, 2007.
Литература
- Васильев А. А. Новгородская земля до возникновения Новгорода. — Великий Новгород: Новгородский государственный университет, 2003.
- Васильев В. Л. К проблеме топонимического изучения Приильменья. — СПб.: Славянские древности Новгородской земли, 2010.
- Кувырталов Д. А. О времени миграций славян в псковско-новгородский регион. — Нижний Новгород: Научный альманах, 2015.
- Лебедев, Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси. — СПб.: Евразия, 2005. — ISBN 5-8071-0179-0.
- Пивень П. В. О прародине ильменских словен и варяжской Руси. — М.: Исторические исследования, 2012.
- Плотникова Н. В. Основы территориальной структуры Новгородской земли словен Ильменских. — М.: Институт археологии РАН, 2015.
- Рябинин Е. А. Самое раннее славянское городище в Приильменье. — СПб.: Памятники древней Руси, 2008.
- Рябинин Е. А. Этимологические заметки по субстратной гидронимии одного из районов Новгородской земли. — Петрозаводск: Кижи, 2007.
- Седов В. В. Хронология Приильменья. — Великий Новгород: Археология и древняя история Новгорода, 2000.
- Смирнов А. Н. Особенности народонаселения Новгородской земли до её вхождения в состав Древнерусского государства. — М.: Современные научные исследования, 2015.
- Тарасов И. М. О времени миграций славян в Псковско-Новгородский регион и «Северном объединении» доваряжской эпохи. — 2024. — № 10. — С. 33—41.
- Цветков С. Ю. Пути расселения славян в Псковско-Ильменском регионе. — М.: Западная Русь, 2010.
- Янин В. Л. Раннесредневековая точка на карте. Очерки истории Новгорода. — М.: Языки славянской культуры, 2004.
- История Новгорода и Новгородской земли с древнейших времён до конца XVII века. — Великий Новгород: Государственный музей-заповедник «Новгородский Кремль», 2001.
